Истинная на полставки, или (не) счастье слепого дракона - Любовь Песцова

— Нет. Не хочу стать кормом для демонов. Сейчас их нет, но они обязательно появятся.

— Я всё равно не понимаю… Почему нельзя принять это вдвоём? — указал я на склянку.

— На одного едва хватит. Раздобыть образец удалось с большим трудом. Мой человек, внедрённый на остров Эйрон, прислал это только сегодня. И судя по тому, что наш портал перехватили, его раскрыли и сейчас он, скорее всего, уже мёртв. Или сдал меня, что более вероятно.

— Тогда ты должен принять это. Иди назад, разгроми Лэнгли, приведи подмогу, а я подожду. Превращусь в дракона, если понадобится. Я смогу отбиться от демонов.

— Не получится. Это место убивает нас, ты разве не чувствуешь? Про корм для демонов это я для красного словца сказал, — хмыкнул отец.

— Нас убьёт сам этот мир? — догадался я.

— Именно. Поэтому я не собираюсь задерживаться здесь. Так хоть похоронить меня сможете. И да, скажи своей матери, чтобы жила дальше. Обязательно! Я ведь её знаю, она взбалмошная и ужасно упрямая. Если вобьёт себе что-то в голову, уже не переубедишь. Ты в неё, кстати.

— Нет. — качнул я головой. — Так не должно быть. Нет! Дай мне подумать, наверняка есть какой-то выход.

— Его нет. Даже кровь демона — это лотерея. Я не знаю, подействует ли она на тебя так же, как на Лэнгли и их подопытных. Просто хватаюсь за соломинку.

— Это должен принять ты.

— Хорошая шутка, — улыбнулся отец.

Если бы я знал, что вижу его улыбку в последний раз…

Он не позволил мне больше разглагольствовать. Просто надавил силой, заставив пошатнуться, а потом я почувствовал резкую боль в предплечье.

Из глубокого разреза моментально хлынула кровь, но ещё до того, как я успел среагировать, отец натянул кожу, раздвигая края раны, и вылил содержимое склянки прямо в распоротую вену.

Я хотел обругать его, но не смог произнести ни слова.

Воздух в лёгких вдруг превратился во что-то тягучее, а сделать вдох оказалось нереально.

При этом капли моей крови начали ударяться о землю, и это не осталось незамеченным для местных обитателей.

На горизонте показалось какое-то шевеление, да и из-под земли начали вылезать мелкие твари. Почуяв свежую кровь, каждый падальщик спешил урвать свой кусок от добычи.

— Нет! — хотел закричать я.

Получился только хрип.

Порез на руке начал гореть, словно его жгут калёным железом. И с каждым ударом сердца это чувство распространялось всё дальше и дальше по телу.

— Прости меня, это единственный шанс выбраться…

А когда дошло до лица, я схватился за глаза, пытаясь остановить эту нестерпимую боль. Казалось, меняется не только моё тело, но и сама сущность.

Откуда-то появились когти, причём в человеческом обличии.

— Натаниэль, — услышал я голос отца. — Будь сильным. Ты должен справиться с трансформацией. Я их задержу. Главное выберись отсюда, сын. И если получится, принеси моё тело.

Боль не проходила. Она сосредоточилась в глазах, словно именно они должны были претерпеть главные изменения.

Голос отца отдалялся, и даже когда к нему подключились звуки битвы, я уже почти этого не слышал.

Своими новоприобретёнными когтями я царапал веки, пытаясь вырвать глаза, лишь бы они не прожигали насквозь мою голову. Вот только у меня ничего не получалось.

Чем больше я пытался, тем отчётливее видел даже сквозь разодранные веки и собственные пальцы. Видел реки крови, потоки магии и… бреши в мироздании. Именно те, о которых говорил отец.

Превозмогая боль, я рванул к такому пятну перед собой и сразу почувствовал, как меня затягивает в какую-то воронку.

В последний миг я успел захватить отца, который как раз завалился на спину после удара очередной демонической твари.

Обратный путь дался ещё сложнее. Меня крутило, растягивало, сжимало, выворачивало наизнанку, разрывало на куски и собирало заново.

И последнее, что я увидел, это родное небо и стеклянный взгляд отца.

Я смог вернуть его домой. Но какой ценой?

Солнце обожгло повреждённые глаза, и боль вернулась в стократном размере. Я закричал, рухнув рядом с отцом. Казалось, это конец и скоро здесь найдут два трупа.

Но меня вылечили… Почти. Глаза не смогли восстановить.

Вместо того чтобы умереть, мой разум запечатал эти воспоминания, не позволяя им прорваться наружу и уничтожить меня.

Десять лет понадобилось, чтобы они пробудились. И всё это время рядом со мной был тот, кто сотворил это со мной. Тот, кто повинен в смерти отца, в моём недуге.

Друг, который остался рядом, несмотря ни на что...

Что ж, настала пора ему платить по счетам. А их за десять лет накопилось очень много.

Глава 83

Я бросилась к Натаниэлю раньше, чем успела понять, что делаю. Но он выглядел таким бледным, что я начала переживать, как бы в обморок не грохнулся.

— Я знаю, кто всё это подстроил, — сказал он слишком низким голосом.

Хрипел так, словно сорвал горло громким и очень долгим криком. И вспоминая, как метался его дракон, я понимала, что это недалеко от истины.

— Ирэн, тебе нужно немедленно отправиться в столицу. Или ещё дальше. К Хольтам! Леди, — обратился он к Вике, — Приютите её на время, пожалуйста. И вам тоже лучше уйти отсюда.

— Да прям! Бегу и падаю, волосы назад, — закатила глаза девушка. — А ещё что сделать? Нет уж, я сначала должна выяснить, что здесь происходит, иначе умру от любопытства.

— Я, кстати, тоже не отказался бы разобраться в ситуации, — подал голос император.

Он с Леной стояли поодаль и разговаривали о чём-то своём. Никак не вмешивались в процесс допроса слуг и вообще делали вид, что их здесь нет.

Неудивительно, что Натаниэль сначала их не заметил. А когда заметил, попытался выполнить полноценный придворный поклон.

И стоит признать, не получилось у него исключительно из-за одной приставучей особы, которая шипела и цедила сквозь зубы:

— Ты что делаешь, идиот? Сейчас грохнешься, а потом лечи тебя!

В общем, сцена очень напоминала то, как я пыталась удержать собаку Белку от исследования ближайшей помойки. Зачастую я проигрывала в неравной борьбе, но навык всё равно развился и сейчас активизировался.

В другом углу стояла королева Алина, взирая на это с не дюжим интересом, но ей как раз Натаниэль кланяться не спешил.

А император немного посмотрел на эту пантомиму, приподняв одну бровь. Кажется, его