Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Зато теперь она видит Далласа каждый день.

Я останавливаюсь в шаге от неё:

— Сколько же сахара вы там уплетаете по утрам? — ворчу я.

Крисджен поворачивается ко мне, взметнув бровь.

Я киваю наверх:

— Её аж подбрасывает.

Она поднимает руки в защитном жесте:

— Всего лишь вафли.

Я склоняю голову набок. Ну конечно.

— С кое-какими добавками, — добавляет она себе под нос.

Я качаю головой. Может, у них в семье так принято растить детей, но София получает строго по расписанию: два белка, один фрукт и один злак. Крисджен бы самой не помешало повозиться с ней остаток дня, разгребая этот сахарный приход.

Мы смотрим друг на друга, и до меня вдруг доходит, как сильно она изменилась.

Красивая. Она и раньше была ничего, но сейчас... просто потрясающая. И счастливая.

Глубоко вздохнув, я выпрямляю спину, пытаясь унять раздражение:

— Удивлен, что твой муж отпустил тебя сюда одну.

Она выдавливает сдержанную улыбку, по-прежнему держа руки скрещенными на груди:

— Он и не отпускал. Клэй в машине.

В смысле — здесь?

Подхожу к окну и отдёргиваю занавеску. Та самая девчонка, что чуть не стала моей девушкой в выпускном классе, сидит за рулём небесно-голубого кабриолета Ford Bronco 1972 года выпуска. Такая у неё была ещё в школе.

Меня вдруг осеняет: она торчит на улице просто потому, что заходить внутрь ей не захотелось.

И Оливия Йегер собиралась с ними по магазинам, как говорила София?

Но в машине её нет.

Мысли возвращаются к событиям нескольких дней давности в загородном клубе «Фокс-Хилл». Я тогда наглядно показал ей, что всё еще остаюсь тем ещё ублюдком. Похоже, послание дошло до адресата.

Я расправляю плечи. Отлично.

Позволив шторе упасть на место, я резко разворачиваюсь.

— С чего это София удумала ехать с вами? — спрашиваю я у Крисджен. — Какой еще шоппинг?

Большинство ее вещей сшиты на заказ. Трусики и пояса для чулок ее размера вряд ли продаются в первом попавшемся магазине.

Но Крисджен отвечает:

— В строительный. Мы затеяли ремонт на маяке, и подумали, ей будет интересно помочь нам выбрать краску. Ну и заодно пообедать с девчонками.

— С какой стати? — Я выхожу на середину прихожей, отворачиваясь от лестницы лицом к ней. Но ответа не жду. — Пытаетесь приручить ее? И кому из них она приглянулась?

Глаза Крисджен расширяются, эта стерва выглядит почти забавно, но я не дурак. Я знаю, по каким схемам они работают.

— Кто это? — давлю я дальше. — Трейс?

София говорила, что он ей улыбался.

— Уж вы-то прекрасно знаете, как подкатывать к девчонкам, — выплевываю я. — Должно быть, Мейкон отымел тебя так, как никто в жизни. И теперь ты его жена.

Она подходит ко мне ближе, усмехаясь:

— Ну, судя по всему, с парнями вы тоже обращаться умеете. — Она поворачивает мой подбородок, разглядывая следы на шее. — Знаю я этот почерк Далласа.

Я резко выдергиваю челюсть из ее пальцев:

— Еще бы не знать.

Она крутила с Трейсом после того, как в школе бросила Майло. Нетрудно догадаться, что постелью с братьями своего нынешнего мужа дело не ограничилось.

Но она лишь тихонько смеется:

— Единственное, к чему я прикасаюсь у Далласа — это его волосы, когда стригу его.

Я больше не произношу ни слова, силясь заглушить паршивую мысль о том, что предпочёл бы, чтобы она спала с ним. Черт, стричь его волосы кажется чем-то куда более интимным.

Она вздыхает и в упор смотрит на меня:

— Трейс ночевал в баре, и всё благодаря тебе. Сегодня утром он с ней почти не разговаривал, ясно? — пытается она меня успокоить. — Даллас пропадал где-то всю ночь. Мой муж хочет только меня, а Арми с Айроном как-то не привыкли соблазнять... — она понижает голос до шепота, — ...тех, кто ведет себя как дети.

София прекрасна как никогда, но любой порядочный мужик понимает, что пользоваться ее ментальным состоянием просто потому, что у нее взрослое тело — мерзко.

И я ни на секунду не верю, что Йегеры — порядочные люди.

— Думаешь, подружишься с ней, и мое отношение к вам изменится? — бросаю я.

Но она лишь качает головой:

— Я хочу подружиться с ней, потому что когда-то едва сама не оказалась на ее месте. — Она делает шаг вперед, снова приглушая голос: — Твой приятель Джером Уотсон уже был готов жениться на мне и затащить в тот дом, и…

И…

Да уж.

— Не думай, будто я не знаю, что там произошло, — говорит она.

Я прикусываю язык, чтобы держать эмоции под контролем.

Иногда мне кажется, что случившееся с моей сводной сестрой стало для меня спасением. Если бы это не коснулось меня так сильно, стал бы я вообще о чем-то переживать? Смог бы и дальше молча смотреть, как в той комнате ломают других? Хотелось бы верить, что нет, но теперь-то я знаю наверняка: больше я такого не допущу.

Мне никогда не было дела до Крисджен, но трудно не признать: рядом с Мейконом Йегером она в куда большей безопасности. По крайней мере, в этом плане.

— Она счастлива. — Крисджен улыбается, ее глаза теплеют от надежды. — Она такой светлый человек, и мир должен это увидеть. Позволь ей жить своей жизнью.

Я отворачиваюсь, пытаясь перевести дыхание и собраться с мыслями — впрочем, просто не хочу, чтобы она видела мое лицо. Какая ирония. Годами я мог говорить о Софии только со своей мачехой, хотя почти никогда этого не делал. Она была мила, но близкими мы не стали, а после трагедии я затаил на нее обиду за то, что она ничего не заметила.

За последние несколько дней я обсуждал Софию с Йегерами куда откровеннее, чем за всю жизнь с теми, кого привык называть семьей и друзьями.

Я ценю, что Крисджен не пытается ее переделать. Врачи годами пытались — и безуспешно.

— У нее бывают приступы, —