Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Раздался выстрел.

Пуля влетела в мешок с мукой — глухо и тяжело.

Когда Кристиан добавил нарезку ствола, увеличились точность и дальность. Оставалось обеспечить серийный выпуск ружей «Корнуэлла».

Казалось бы, задача выполнена, но Себастиан не давал Кристиану никакого спуска. Он позволил ему вернуться в Сольвер всего на день, а затем отправил на литейные производства, а следом — на верфи.

— Хочешь расслабиться? — угадал Дэйм, вскинув руку, чтобы хлопнуть Кристиана по плечу.

Но руку он так и не опустил, а закинул себе за голову и озадаченно почесал затылок. Все дело во взгляде. Из глаз Корнуэлла смотрело изголодавшееся животное. В достаточной степени бешеное, чтобы рискнуть вести с ним диалог.

— Скучаешь по госпоже Корнуэлл, Кит? — все-таки рискнул граф.

Кристиан закинул ствол ружья на плечо и изогнул бровь. На секунду он представил Ив, обнаженную, растерзанную, вспотевшую, с зацелованными красными губами и озорным блестящим взглядом. Вспомнил, как сжимал ее хрупкие запястья над ее головой и неустанно целовал все ее лицо и нежный рот.

— Заткнись, Бога ради… — проговорил сдавленно.

Она почти ему не писала.

Это медленно, но верно подтачивало его самолюбие. В его жизни не было женщин, которых он не смог бы покорить. Они влюблялись в него, как кошки. И их «люблю» обычно означало полную покорность, желание следовать и повиноваться. С Ив все было иначе — с ног на голову.

Она захотела его — Кристиана Корнуэлла — как чертов трофей. Она предложила ему замужество, и первая призналась ему в чувствах. Она заполучила его. И не только. Следом он отдал ей бернское сукно — его любимое детище. Он пообещал ей верность и семью.

Ну не дурак?

Она крутила им, как угодно.

Теперь она носит под сердцем его ребенка, который станет хозяином Фавры.

А он — мужчина, который ценит свободу больше, чем собственное состояние — станет отцом.

Ему сорок.

Не мальчик.

И, тем не менее, он никогда не испытывал тяги к оседлости.

Бывают мужчины, которые не созданы для семьи. Они чахнут, дряхлеют и перестают быть собой. Корнуэлл — охотник. Сидеть в кресле у очага, обвешавшись детьми — не его стезя.

Но, черт побери, он пошел даже на это.

И хотел это.

Взять в руки собственного сына именно от этой женщины. Его женщины.

И всякий раз, изнемогая на фабрике, в жаркой кузнице или на армейском полигоне, он понимал, ради чего.

В его временном пристанище его уже ждал сытный ужин. Красивая девка, дочь хозяина, где Корнуэлл разместился, уже накрыла на стол. Незамужняя, красивая и молодая, она так и вертелась перед ним, иногда поднимая невинно-трепетный взгляд. Кристиан не был слепым — эта девушка была не прочь ему отдаться.

— Пожалуйста, господин, — поклонилась она, приседая и демонстрируя красивую ложбинку грудей в вырезе платья. — Я могу идти, или вы хотите что-то еще?

— Можешь быть свободна.

Ее губы обиженно поджались.

Она откинула за плечо толстую темную косу, забрала поднос, но не ушла. Остановилась вполоборота. Платье выгодно подчеркивало изгибы ее молодого, нежного тела.

— Я вам совсем не нравлюсь?

Кристиан окинул ее взыскательным взглядом.

— К чему вопрос?

— Вы долго один.

— Я всегда один.

Она стыдливо покраснела — того и гляди убежит и расплачется. И все-таки ждала от него какого-то решения. Смотрела исподволь. Ее ресницы подрагивали.

— Позови своего отца, — спокойно приказал он.

Она испугалась и взволновалась одновременно. Разговор с ее отцом мог означать, что Корнуэлл за нее сторгуется и заберет. А замуж простые девки выходили и порченные. С ним же ей было куда лучше — все знали, он был щедр.

Она вышла, а спустя пару минут вошел ее отец — он держал дом и конюшню. Его седые волосы и борода, а также исчерченное морщинами лицо выдавали солидный возраст.

— Просили, господин Корнуэлл? — спросил он.

— Мне нужно уехать. Придержи дом. Через какое-то время вернусь.

Старик кивнул.

Но вопросительное выражение с его лица не исчезло.

— Неужели я так предсказуем? — усмехнулся Кристиан.

Раньше у него не возникло бы подозрений. Взял бы девчонку, не раздумывая. Если еще и девственница, то хорошо заплатил бы ее отцу, а потом обязательно ее пристроил. Именно такая слава вперед него и бежала.

— Девчонку предупреди, чтобы ко мне не лезла, — сказал он.

— Хороша ведь. Чем не понравилась? Если ляпнула что не так, это от ее женской глупости. Девка-то простая.

Кристиан рассмеялся.

Раньше он полагал, что женщин выбирал сам. Но, пожалуй, и на него иной раз велась охота.

— Отдай ее замуж, старик.

Он принялся за еду, а хозяин лишь недоуменно почесал затылок.

Корнуэлл же мысленно принялся подсчитывать, сколько и куда придется потратить. Выходило, его финансы стремительно сокращались. Но даже этом было в разы проще думать, чем о голой Ив, извивающейся под ним. Стонущей Ив…

Но гораздо больнее ему было вспоминать ее сидящей у старой фабрики Мэдоков. Тогда они еще не были женаты. И Кристиан именно в тот чертов момент заболел ею окончательно — когда ветер раздувал ее волосы, щепал за щеки и губы. В его памяти воскресали образы: ее милые ушки, уверенная поза, скуластое лицо и упрямый взгляд — она была невероятна.

Он отдал бы все к чертовой матери, лишь бы заняться с нею любовью, а потом уснуть, прижимая ее к себе.

В ней было заключено что-то раздражающее, не дающего ему потерять интерес.

Она всюду обращала на себя внимание. Яркая, сильная и независимая. Пламя, о которое он обжигался снова и снова, рискуя и вовсе сгореть.

К вечеру прибыл его старый друг, варданец по происхождению, но давно колесящий по миру и позабывший,