Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Выйдете! — бросил он своим сопровождающим.

Проигнорировать приказ никто не посмел. Служанку и конюха тоже вывели прочь.

Мы остались совершенно одни.

В гостиной горел камин, скудно освещая императора.

От него пахло терпко — он, вероятно, не сильно заботился, как выглядел перед дамой. Он не сполоснул лицо с дороги. Одет был в плащ, подбитый мехом. Лицо у него было обветренным от мороза, на подбородке уже появилась щетина.

— Из всех женщин Нивара он выбрал тебя, и я никак не мог этого понять, — произнес император, опуская голову и разглядывая меня так откровенно, словно мог увидеть сквозь сорочку изгибы моего тела. — А теперь понимаю. Но женщина, Иветта, должна быть другой: послушной, покорной и зависимой. В тебе этого нет совершенно. Не ожидал, что у Корнуэлла такие наклонности.

— Я могу часами обсуждать наклонности моего мужа, — ответила я. — Но будет гораздо лучше, если вы позволите мне встретить вас, как положено. Я попрошу натаскать воды. В замке нет водопровода. Но я постараюсь, чтобы до утра вам обеспечили ванну и теплую постель…

— Девку в эту постель ты тоже мне обеспечишь? — усмехнулся он.

— Об этом вам стоило сообщить заранее, и я нашла бы вам с десяток.

Он не рассмеялся, но уголок его губ дернулся в усмешке.

Его дыхание участилось.

Я не успела дернуться, как он поймал меня за волосы и резко придвинул к себе. Стальные пальцы впились в мои плечи.

Начни я дергаться и сопротивляться, он сломил бы это. Но, когда я замерла, лишь вцепившись в его запястье, он успокоился. Его внезапная вспышка потухла, а взгляду вернулась осмысленность.

— Не разговаривай со мной свысока, Ив Мэдок, — предупредил он, медленно разжимая руки. — Вы, женщины, не видите границ.

В этой полутемной комнате он мог сделать со мной все, что угодно. Кричи-не кричи, никто бы сюда даже не сунулся.

— Накорми меня, — приказал он, отступая.

Потянувшись к застежке плаща, он скинул его на пол и взглянул на меня. Рядом с ним, я должна была превратиться в женщину, к которым он привык — подобострастную, жалкую и млеющую от его величия.

В замке мне готовила служанка. Ее стряпни всегда хватало на троих. Я не требовала себе отдельных блюд, поэтому они были самыми простыми.

Высоких гостей пришлось кормить самой неприхотливой пищей. Себастиан за стол допустил только своих приближенных.

Воду ему натаскали быстро. Мою служанку, которая была уже немолода, он к себе не потребовал. Спать лег по-армейски: едва только добравшись до постели. Охраняли его всю ночь, словно драгоценность. А утром он проснулся ни свет, ни заря.

С рассветом вся его садистская спесь из него вышла. Он разговаривал вполне по-человечески. Даже по-деловому. Выяснил у меня все и вся, и к началу рабочего дня, когда явился Маршалл, мы отправились на фабрику.

Работа, конечно, встала на весь день.

Еще бы — император Нивара самолично приехал посмотреть на производство ткани.

Я объясняла ему принцип действия двигателя, и все возможные трудности и перспективы, а он, казалось, даже внимал этому с интересом.

А потом он озвучил мне цифры, и наконец у меня появились осязаемые планы. Часть работ он готов был даже оплатить и помочь с изготовлением и установкой цистерны. А еще он не планировал забирать войско Корнуэлла. Правда, сообщил, что теперь оно негласно принадлежит ему, хоть и находится в распоряжении моего мужа.

Первое автоматически сотканное сукно императору понравилось.

— Оно не грубое и очень прочное, — сказала я, показывая ему ткани.

Наконец, он потерял интерес и взглянул на меня — долго и как-то вымученно. Достал и передал мне конверт. Молча и странно тягостно.

А когда я извлекла послание и прочитала, меня затрясло. Это было письмо от Кристиана, в котором он сообщал, что вернется в Сольвер и пробудет там не дольше одного дня. А затем уедет. И по датам выходило, что он будет в столице через три дня.

— Я не успею, — проговорила я вслух с такой болью и отчаянием, что все остальные проблемы показались несущественными.

До Сольвера в самом лучшем случае четыре дня пути. В худшем — шесть.

Это казалось самой большой несправедливостью в мире, ведь не было и дня, чтобы я не мечтала о нашей встрече.

— Придется мне с ним как-то объясниться, — произнес Себастиан. — Надеюсь, ты понимаешь, какие создала проблемы? Твой муж приедет ради одного только, Иветта. Ему нужна мягкая, податливая и любящая жена, которая встретит его слезами, объятиями и страстью. Представляю его разочарование.

Время летело неумолимо, а мой муж не был железным.

— Доставьте меня к нему. Я нагоню его по дороге в Оракун! — сказала я жестко, в приказном тоне.

Себастиан нахмурился.

— Ты не тому человеку указываешь! — рассердился он.

— Пожалуйста.

Он вскинул брови, не ожидая от меня просьб. В его глазах промелькнула растерянность, и я лишь усугубила ее следующим:

— Прошу вас, ваше величество! Он ничем перед вами не провинился. Он делает все ради вас и Нивара. Я заклинаю вас, если у вас есть сердце… прошу. Я… прошу.

Он моргнул, на секунду опешив.

Взглянул на меня еще раз — уже совсем мягко. По-другому. Словно пока он считал меня несгибаемой — уничтожал, а сейчас разом остановился, увидев, что мне присущи и слабости.

— Хватит, — сказал без должной злости. — С моими людьми доберешься быстрее. Но, если еще хоть раз ослушаешься меня, так легко не отделаешься.

И он жестом указал, чтобы я убиралась с его глаз.

— И не заставляй меня жалеть о своем решении! — крикнул мне вдогонку.

Глава 56