Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

Я окаменела. Слезы обожгли глаза и защипали на щеках.

Ветер затрепетал сильнее, раздувая паутину снега.

Пустота внутри меня сделалась больше, поглощая почти всю мою душу — как же я устала от борьбы с этим миром! От ответственности, которая ложилась на мои плечи.

Вороны под крышей снова закаркали, и я вздрогнула, придя в себя.

Наконец, в нос ударил запах разложившейся плоти.

Я бросилась на улицу. Эхо моих шагов ударило по ушам — я стремглав пронеслась до центральных дверей, выскочила в снег и побежала к саням.

Огонек занервничал.

Я взобралась в сани, схватила повод и лупанула коня по спине.

— А-ну, пшел! Быстрее! — закричала я.

Снег заскрипел под полозьями — Огонек взвился, потащил меня на дорогу, а потоп припустил по снегу.

Я не могла надышаться — холодный ветер душил. Слезы все катились и катились из глаз, а перед внутренним взором стояла ужасающая картина — потемневший от времени и истлевший труп в петле.

Этого я не смогла бы забыть и через сто лет.

Картина не только отчаяния и боли, но и бесконечного одиночества среди живых.

— Госпожа Корнуэлл, на вас лица нет, — сказал Маршалл, когда я ворвалась в замок, дрожа, как осиновый лист.

Управляющий только прибыл, чтобы, вероятно, получить от меня указания.

— Я нашла покойника, — сказала я. — Висельника. На старой фабрике.

— Покойника? Святые! Я сообщу командиру гарнизона.

— Я не знаю, но возможно… Он провисел там очень долго, я не уверена…

Маршалл озадаченно опустился в ближайшее кресло. А я сокрушенно выдохнула:

— Мне кажется, что это… Клод Бэзил! — сдержала судорожный стон. — Это Клод.

— Вы уверены?

— Нет… я не знаю.

Я села в кресло и уставилась в пустое, холодное нутро камина.

Возможно, Маршалл и говорил что-то, но я не слышала. Робкая, еще плохо оформившаяся мысль, то и дело крутилась в голове. Я коснулась своего живота, неосознанно прижала к нему ладонь, словно могла ощутить биение крохотного сердечка.

— Оставайтесь сегодня в замке, — донеслись до меня обрывки фраз. — Я озабочусь всем необходимым.

Глава 55

Первый бернский паровой двигатель Корнуэлла был запущен в конце зимы.

К тому моменту был составлен Свод трудовых основ, которые были опубликованы в Берне и разошлись по всему округу.

Рабочий день регламентировался, был сменным и составлял двенадцать часов. Отныне каждая незамужняя женщина могла устроится на фабрику Корнуэлла безо всякого разрешения мужчины и встать за ткацкий станок подмастерьем.

Фавра гудела и жужжала, словно улей. А станки работали с таким грохотом, что их прозвали «дьявольская машина леди Мэдок». Вероятно, за связь с нечистыми силами.

Вот тогда я и решила написать императору, что пошив армейской формы вот-вот начнется, и, если его величеству хочется, я могу показать ему новое производство.

Я направила Маршалла в Бернскую редакцию и выкупила первую полосу, где объявила о наборе персонала. Несмотря на то, что труд рабочих во многом заменила работа станков, я потеряла добрую треть работников после истории с собственным арестом. Особо рьяные до сих пор могли поднять головы, считая меня ведьмой. Некоторые ткачи написали в гильдию и коллегию, обвиняя меня в том, что из-за моих «дьявольских машин» они потеряли рабочие места. Хотя дело было в том, что, привыкнув трудиться по старинке, они попросту саботировали всю работу.

Послания от императора не последовало.

Вероятно, узнав о том, что я нарушила его приказ, он пришел в ярость. Единственное, чем я могла бы его смягчить, — это работающие станки. Впрочем, его характер был настолько противоречивым, что наказать меня он мог все равно.

Но чего я никак не ожидала, что ночью его отряд ворвется в замок — вооруженные солдаты заполонят всю гостиную, выволокут меня из постели в одной сорочке и поставят перед ним.

Он сел в мое любимое кресло, спиной к камину, который зажгли по его приказу.

С момента нашей последней встречи он стал еще циничнее и злее. Ни капли человеческого не было ни в его взгляде, ни в выражении лица. Это был матерый волк, явившийся в курятник.

Моя служанка рыдала, сидя на полу. Конюх стоял бледный, как покойник.

— Что это за дыра? — спросил Себастиан.

— Фамильный замок моей семьи, — ответила я.

Император умудрился въехать в Фавру безо всякого сопротивления войска Корнуэлла. Скорее всего, они сунулись сюда ночью именно потому, что это было неожиданно.

— Я рассчитывала, что вы сообщите о своем визите, чтобы я смога встретить вас, как подобает…

— А я рассчитывал, что ты — не дура.

Он поднялся и навис надо мной.

— У нас с твоим мужем были договоренности. Я не собираюсь мотаться за тобой по Нивару, обеспечивая твою безопасность. Я считал тебя достаточно прозорливой и разумной, чтобы не сажать на цепь. У тебя было все, и даже мое доверие. Но ты предпочла плюнуть мне в душу. Ты ослушалась своего императора, женщина. Ты понимаешь, что натворила?

Я гордо смотрела ему в лицо, но он все равно несдержанно дернул меня к себе за ткань сорочки.

В его глазах вспыхнуло недоумение.

Он говорил со мной жестко и рассчитывал на реакцию, к которой привык. К слезам.

— Ваше величество, я не смогла бы иначе снабдить вас нужным количеством сукна. Я хотела, чтобы вы увидели результат. Паровой двигатель работает. Он еще не совершенен, и у нас происходят срывы, но это все поправимо. Я должна быть здесь. Поверьте, это не прихоть.

Себастиан