Новая хозяйка старой фабрики - Елена Александровна Романова

— Мне доложили, что ты ведешь дело мужа к краху и все то, что было мне обещано, он не спешит исполнить.

— Вы получите все, о чем договорились.

Моя уверенность вызвала на его лице лишь скепсис.

— Да?

— Да.

Он подпер рукой подбородок и выгнул бровь.

— Я пока еще в здравом уме, чтобы слепо доверять женщине. О тебе снова говорят при дворе — нелестно. Но больше меня заботит то, что я не могу получить с Фавры повинность, ведь там стоит войско Корнуэлла. Он не имеет титула, а Ханнэм физической возможности мне заплатить. Эта странная ситуация снова распаляет знать.

— Это войско обеспечивает безопасность фабрик. В том числе и от самого Ханнэма, который сжег фабрику Мэдоков, в которую я вложила очень много сил и времени.

— А будет ли толк от этих фабрик? Кристиан вверил все, что имеет в руки своей двадцатилетней жены, которая всю жизнь прожила затворницей в замке.

— Я гарантирую вам результат, ваше величество. Мои люди работают и днем, и ночью. Я делаю все необходимое и даже больше.

Император вздохнул и слегка поморщился. Его лицо было загорелым, в уголках глаз скрывались морщинки. Он был моложе Кристиана, но взгляд выдавал в нем древнего старика — уставшего и циничного.

— Я кое-что вам привезла. Разрешите?

Он вскинул веки — в глазах вспыхнуло любопытство.

— Что у тебя там?

Я приблизилась к его столу и передала несколько начертанных на плотной бумаге образов. Я закончила их несколько дней назад.

— Это то, как будет выглядеть солдат ниварской армии его императорского величества.

Себастиан взял образцы, пододвинул стул ближе к столу и скрупулезно изучал каждый рисунок.

— Я взяла за основу штандарт и герб вашего дома. Сине-красные цвета. Для каждого рода войск с незначительными отличиями. Для пехоты, кавалерии и огнестрельного наряда.

Себастиан молчал — это заняло минут двадцать. Он разглядывал то одну, то другую карточку, откладывал и вновь принимался изучать.

А потом он вскинул взгляд.

— Неплохо.

— Первый автоматический станок с паровым двигателем скоро будет готов, ваше величество. По опыту знаю, что потребуется еще много времени. Придется устранять недоделки и неполадки. Но это шаг в будущее. Паровой двигатель откроет нам новые горизонты.

— Что ты смыслишь в этом? — испытующе спросил он. — Знаешь по опыту? Откуда он у тебя?

— Я провела несколько месяцев на производстве, ваше величество. И смыслю я немало. Как только нам удастся добиться ровного литья и усовершенствовать коленчатый вал — я покажу его вам.

Себастиан сглотнул.

Он отложил карточки, поднялся и подошел ко мне.

Уставился сверху вниз и с жадностью разглядывал теперь уже мое лицо.

— Если вы признаете мой станок рабочим, я попрошу вашего дозволения вернуться в Фавру.

— Не может быть и речи.

— Но я должна, и вы это понимаете. Будь я мужчиной, у вас бы и сомнений не было.

Он вновь улыбнулся.

— Ты даже не представляешь в какой ты опасности, Иветта. Ты носишь ребенка, который получит Фавру и графство Ханнэм.

Я подавилась воздухом. Он знал. Черт бы его побрал! Наша переписка с Кристианом не могла стать для него секретом.

— Я поеду инкогнито.

— Нет.

Сощурив глаза, я хищно втянула воздух.

— Если вы хотите результат, содействуйте мне. Дайте шанс.

Его плечи напряглись — он медленно убрал руки в карманы брюк.

— Кто же ты такая, Иветта Мэдок? — спросил он.

Он втянул носом воздух — шумно и хищно. Коснулся костяшками пальцев моего лица, того места, где белел тонкий шрам, оставленный Ханнэмом. Я не отстранилась и не дрогнула — так и стояла, вздернув голову.

— Женщина, которая бесстрашно взошла на эшафот… — произнес тихо.

Его рука переместились мне в волосы. Себастиан пропустил между пальцев прядь моих волос.

— Ты безрассудная женщина, Иветта Мэдок, — его губы тронула улыбка. — Но у меня с твоим мужем есть договоренности.

Его теплые пальцы поддели мой подбородок.

— Скажи мне, — произнес, ища что-то в моих глазах. — Вас, женщин, немало… на любой вкус. Но остались среди вас настоящие?

— Определенно, ни одна не является подделкой, — сказала я.

Мы стояли друг напротив друга. Он смотрел в мои глаза магнетически, глубоко и завороженно. А потом сказал тихо:

— Пойдем со мной.

Развернулся и пошел к двери, и я поторопилась за ним.

Мы прошли по коридорам и оказались в большом темном помещении, и пока слуги метались и зажигали свечи, его величество сел на софу в центре и закинул руку на спинку.

Наконец, зловещими кляксами загорелся желтоватый свет.

Со всех стен на нас смотрели люди — портреты занимали все пространство.

— Посмотри вот сюда, — эхом прозвучал голос Себастиана.

Он указал мне на один из портретов, на котором была изображена молодая, но довольно неказистая девушка.

— Это Жозефина. Моя первая жена. Я ее никогда не любил и испытал облегчение, когда она меня освободила.

Себастиан закинул щиколотку на колено, оглядывая остальные портреты.

— Теперь взгляни правее, — бросил он, вяло вскинув пальцы. — Это Маргарита. Моя вторая жена. Я был страшно в нее влюблен. Магистрат был против этого брака, но я на ней женился.

Маргарита была истинной красавицей — утонченной и грациозной. Бледная кожа и легкий румянец, блеск юности в глазах, светлые волосы и нежная улыбка.

— Как несправедливо устроен этот мир, Иветта, — произнес император. — Тот, кого мы любим, не любит нас.

— Что с ней случилось, ваше величество? —