Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

— Да здесь же, — ещё больше развеселился заумный колобок, — только в более ранние периоды времени. Менялась власть… ну и порядковый номер республики.

О как! И почему мне об этом ничего не известно?

— Это как новая модель телефона, что ли?

— Примерно так… или новая редакция. Это их национальная фишка. Первая республика родилась в ходе революции после свержения монархии, да и последующие две тоже…

— А всего сколько республик?

— Пока всё ещё пятая, — с раздражающей улыбкой пояснил Одиссей.

— И вот откуда ты всё это знаешь?

— У меня работа такая, Геннадий, — Оди поблёскивает очками в мою сторону и невыносимо бесит.

— В очередной раз убеждаюсь, как мне повезло, — ворчу себе под нос. — Ладно, умник, придумай лучше, где мне купить цветы, пока мы ещё не добрались до Дианкиной деревни.

Он кивнул и быстро передал мою просьбу Жаку, но, судя по эмоциональному ответу, тому что-то не понравилось.

— Чего он возбухает — по пути нет цветочных киосков?

— Он не понимает, зачем тебе цветы.

— Так растолкуй ему, ты же у нас умный.

— Вообще-то, уже растолковал, и я уверен, что Диане будет приятно, — Одиссей привычным жестом поправил очки и пояснил реакцию Жака: — Дело в том, что, в отличие от нас, у французов не принято дарить цветы без веского повода.

— Серьёзно? Охренеть! И эти жлобы претендуют на лавры самых романтичных ё… э… любовников?

— Они не жлобы, просто практичные, — улыбнулся адвокат.

— Отличная отмазка. Тогда скажи ему, что мы едем за самым огромным букетом.

— Хорошо, — согласился отчего-то очень довольный Одиссей и предупредил: — Только белые не покупай.

— Это ещё почему? Диана как раз белые любит.

— Красные тоже любит. А белый во Франции — это цвет траура, и подарить белые цветы — это всё равно как у нас преподнести две красные гвоздики.

— Твою ж мать, что за дикари!

— Другой менталитет, — пожал плечами Одиссей.

Обложив про себя забористым матом их менталитет, я поставил мысленную галочку, что нужно более детально изучить особенности этой дремучей страны, и, дабы успокоить нервы, уставился в окно.

А говорили, что Парижа не будет — вот же он, красавец! И, могу сказать, что кольцевая дорога в Париже (она же Периферик) несколько отличается от воронцовской — даже дух захватывает от волнения. Но радость моя продлилась недолго… ровно до тех пор, пока я не увидел, как на островке, разделяющем встречные полосы, два прилично одетых мужика, распахнув ширинки, беззастенчиво поливают один фонарный столб. Да я чуть дара речи не лишился! Зато Одиссей, оценив мою реакцию, заржал, как конь.

— Оди, это что, бля, такое… никак наши земляки?!

— Как раз наоборот — аборигены. Освободить мочевой пузырь — это священный процесс для французов, и занимаются они этим где угодно.

— Ты прикалываешься? То есть, хочешь сказать, что я запросто могу вывалить свой шланг в центре Парижа и поссать, к примеру, с Эйфелевой башни?

— Насчёт башни я не уверен, всё же там есть туалеты, но пополнить с моста воды Сены тебе точно никто не запретит.

Да задрать бы их в этой жёлтой воде!

На хрен этот Париж, в деревню хочу!

И про цветы не забыть бы…

Глава 67 Французская деревня

За свою жизнь я путешествовал не так чтобы много, а за пределами своей страны и того меньше, поэтому сейчас с восторгом воспринимаю всё, что открывается моему взору. Хотя, наверное, это в моей натуре — мне нравится удивляться, да и помечтать, грешным делом, я тоже люблю. Вид двух ссыкунов, орошающих столб, давно перестал омрачать моё восприятие солнечной и поистине прекрасной действительности, а мелькающая за окном листва радует всеми оттенками, которыми только способна удивить природа. И ведь это только начало!..

Одиссей просветил, что первые дни октября — самое идеальное время для знакомства с Парижем. Толпы туристов уже заметно поредели, цены похудели, а местные праздники в самом разгаре. Да и с погодой нам несказанно повезло. Это особенно заметно после московской серой промозглости, которую мы наблюдали во время пересадки.

Планов у меня, конечно, великое множество, и если они не разобьются о встречные замыслы Дианы, то на ближайшую неделю я с большим энтузиазмом нырну в беспробудный парижский загул. И отсутствие переводчика меня точно не остановит. Но это, даст Бог, начнётся завтра, а сегодня у нас на повестке дня по-прежнему деревня.

Помню, в раннем детстве мне приходилось гостить в деревне у прабабушки. Деревня как деревня, похожая на сотни и тысячи других российских деревень. Уже позднее мне приходилось видеть всякие — и грязные захолустья, и элитные коттеджные посёлки, но даже там повсюду угадывался русский дух. Нет, это совсем не плохо — просто это по-русски. Но то, что открылось для меня сейчас — это… да задраться по-деревенски! — это эстетический экстаз!

Я даже не сразу понял, отчего так распотешились мои попутчики, но оказалось, это их так развеселила моя бурная реакция. Да и хрен с ними, пусть думают, что выгуливают дикаря.

— Оди, это реально деревня?! — спрашиваю уже в который раз, но не перестаю удивляться. Круто же! А главное, необычно!

Узкие мощёные улочки, где соседствуют такие разные по стилю и архитектуре строения, выглядят почти сказочными. Двухэтажные дома с разноцветными причудливыми фасадами и цветущими ставнями на окнах, а напротив, за живыми виноградными изгородями — узкие скворечники из кирпичной мозаичной кладки. Охренеть! Я просто не смог усидеть на месте и промчался по паре улочек, щёлкая камерой и жалея, что мне не с кем разделить мой восторг. А ещё подумал, как бы здесь понравилось Стефании.

Чуть дальше нам встретились даже какие-то мрачные постройки, огороженные коваными заборами и похожие на маленькие средневековые замки, а ещё обветшалый отель-ресторан в богемном стиле, где мне срочно приспичило отобедать. Но Оди нетерпеливо напомнил, что нас ждут в другом месте.

— Бонжур, мадам! — я радостно поприветствовал коротконогую пышечку, и она мне лучезарно улыбнулась.

Потом, непрерывно озираясь и фотографируя, я поздоровался ещё раза три с другими дружелюбными селянами, пока не наступил кому-то на ногу и услышал за спиной длинную возмущённую тираду.

— Пардон, мсье, — я извинился, прижав руки к груди и не теряя улыбки. — Это случайно вышло…

— Гена, только не трогай его, — предостерёг Одиссей, вклинившись между мной и мужиком и пытаясь замять конфликт.

— Да я и не думал никого трогать… А что он говорит, Оди?

— Чтобы ты смотрел, куда прёшься, — недовольно перевёл адвокат.

— Ну, это я и без переводчика понял…

— А остальное