Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

этот твой зубастый пудель не даст себя в обиду. А-а, кстати, я чего вспомнил-то недавно… он же заикался, я точно слышал. А куда сейчас подевалась эта его милая изюминка? Я бы и сам у него спросил, но это как-то…

— Во-первых, Одиссей заикался только в моменты сильного волнения, а во-вторых… зачем мне адвокат, даже такой умный, как Оди, если он двух слов связать не сможет. Поэтому мы исправили его изюминку.

Прозвучало очень двусмысленно, но я не стал отвлекаться.

— А это так легко, в смысле исправить? — поинтересовался я с надеждой и уже мысленно начал прикидывать, как бы приспособить к чудесному исцелению девочку с персиками. Кирюха говорил, что Стефания уже была у разных логопедов, но толку оказалось мало.

— А это, Гена, зависит от мотивации. У нас с Одиссеем она была достаточно мощной для того, чтобы справиться с дефектом — Оди хотел на меня работать, а я сильно нуждалась в нём.

Ну да, Стефания ей вряд ли настолько же понадобится. Но, может быть, она заинтересует этого… да как же его там, задрать его в объектив! Фотографа, короче! Мне хочется сразу озвучить все мои просьбы, но, думаю, что прямо сейчас это будет не слишком удобно, и для приличия надо бы выдержать некоторое время. А в идеале — как можно быстрее стать полезным.

— Понятно, — я беспечно улыбаюсь, хотя мне ещё ни хрена не понятно, и с энтузиазмом выпаливаю: — А поведай-ка, моя Королева, про наши ближайшие планы. И признайся сразу, в твоей каменной избушке есть какой-нибудь тренажерный закуток?

— А давай, Гена, для начала я подробнее познакомлю тебя с моей избушкой, — Диана взяла меня под локоть. — Попутно и в тренажерный закуток заглянем, а ты мне поведаешь о своих насущных проблемах.

— Слушай, когда ты вот так ко мне прижимаешься, мне очень сложно поверить, что в жизни существуют проблемы. Разве что в моей новой спальне кровать не по фэн-шую?

— Ты удивишься, дорогой, но здесь даже вай-фай по фэн-шуй.

Глава 69 Ла-Шер

Послушный и ведомый хозяйкой замка, я озираюсь по сторонам, рассматривая огромный холл, и уже через минуту, распахнув резные арочные двери, попадаю в просторную комнату. А тут всё с размахом и шиком.

— Ух! — только и получилось выдохнуть.

— Это большая столовая, — поясняет Диана. — Мы ею почти не пользуемся, и даже когда собираемся всей семьёй, нам вполне хватает малой.

— А малая — это там, где мы обедали? — смотрю на Диану, и она кивает утвердительно. — А по мне, так в той малой столовой можно целую роту голодных разместить и накормить. А здесь...

Я с удивлением и восторгом смотрю по сторонам. Камень, дерево и стекло — очень круто и необычно. Мне ещё никогда не приходилось видеть подобный стиль — лишённый острых углов и прямых линий. Паркет, перетекающий в камень, полукруглый камин, эркерные окна… и мебель таких изощрённых форм, будто дерево оплавилось и поплыло, да так и застыло вдруг, поймав свою идеальную форму. Слева от меня на стене висит огромный портрет, но солнце, заглянувшее в окно, светит в глаза и мне плохо видно с этого ракурса. А ещё очень странно, что по обеим сторонам от портрета в массивных бронзовых подсвечниках горят свечи. Ясным солнечным днём? Я делаю несколько шагов и, распахнув рот, застываю, поражённый.

Невероятная красота! И очень похоже на фотографию. Вот только наличие горящих свечей создаёт жутковатую атмосферу, будто у портрета покойницы. Но разве так можно?! Я жадно разглядываю изображение смуглой красавицы, потому что на живую натуру не выдерживаю долго смотреть. Обнажённые плечи, идеальная бархатистая кожа… совершенные черты лица и губы — стопроцентное средство от импотенции. Только развевающиеся на ветру волосы выглядят темнее — почти чёрные, и алый цветок в волосах. Бомба! Но всё же чего-то не хватает… не понимаю, чего.

Я оглядываюсь, чтобы спросить, но, встретив янтарный взгляд Дианы, прозреваю… Вот оно что — глаза!

— А почему у тебя здесь глаза карие? — спрашиваю внезапно осипшим голосом.

— Может, потому что это не я? Это моя бабка Эсмеральда. Нравится?

— О-очень, — выдыхаю с облегчением, потому что наличие горящих свечей сразу становится понятным. — Слушай, а ты ведь тоже Эсмеральда?

— Да, своё второе имя я как раз и получила в честь бабки.

— Бабушки, — исправляю мягко, а Диана хмыкает.

— Бабушка — это та, кто вытирает твой сопливый нос, печёт пирожки и читает тебе сказки на ночь… А я лишь обозначила степень родства. Эсмеральда умерла в то время, когда я родилась.

«Жесть — как будто переселилась», — подумал я, ощутив озноб по позвоночнику.

— Вы невероятно похожи, — я отчего-то перешёл на шёпот.

— Да, и этому сходству я обязана всем, что у меня есть, — жёстко подытожила Диана, но тут же улыбнулась. — Фантастическая красавица, правда?

— Как есть правда, Королева. Но тебе достаточно взглянуть в зеркало, там увидишь ещё красивее, — и, чтобы скрыть внезапное смущение, я киваю на портрет. — А она ведь тоже метиска, да?

— Да, Эсмеральда креолка.

— А-а… креолка — это как?

— Моя прабабка была испанкой, а прадед… — Диана делает паузу, — мой прадед — сын вождя краснокожих.

— Ниху… хрена себе! — я аж присвистнул. — Вот это у тебя корни!

— О-о, корни моего деда гораздо интереснее, но это семейная тайна.

— А дед тоже метис?

— Да, и, следовательно, все потомки. Только Эйлен каким-то чудом достались голубые глаза моей мамы. Ну что, продолжим нашу экскурсию?

— Ага, — бормочу, продолжая пялиться на портрет. — Диан, а почему днём свечи горят?

— Они всегда здесь горят. Дед безумно любил Эсмеральду, и, кстати, этот замок он построил для неё. Знаешь, я давно пытаюсь создать их совместный портрет, но всё не то.

— Сама, что ль, пытаешься?!

— Нет, конечно, — Ди усмехается, — художник из меня совсем никакой. Это Феликс почти целый год бьётся над портретом. На самом деле, очень красиво, но мне всё время чего-то не хватает...

И вот, казалось бы, сейчас самое время ввернуть, что у меня тоже есть знакомая художница — талантище! Вы только позовите, разглядите!.. Но, взглянув на неожиданно растерянную железную леди, я спрашиваю о другом:

— Ты… очень любила своего деда?

— Я его ненавидела, — отвечает она шепотом, глядя сквозь меня, а спустя долгую паузу, добавляет ещё тише: — И боготворила.

На моём языке вертится десяток вопросов, но озвучивать их сейчас мне кажется неуместным. И я стою молча, чувствуя себя клоуном на похоронах.

— Всё, пойдём отсюда, — внезапно оживает Диана и подталкивает меня к выходу.

А я что —