Неистовые. Меж трёх огней - Алиса Перова

Я счастлив! И веду себя прилично.

* * *

Я не плюю вниз с Эйфелевой башни,

И не мочусь с моста в мутную реку.

Её и так зассали, а мне важно

Повсюду оставаться человеком.

* * *

Я в каждом был из городских кварталов —

В роскошных и не очень, в тихом… грязном.

Встречал интеллигентов и нахалов…

И понял, что Париж бывает разным.

* * *

Но снова возвращаюсь в лес целебный,

Где только мы, укрывшись тишиною…

Я, вдохновлённый осенью волшебной…

И осень, очарованная мною.

* (Геннадий Цветаев)

А это всё он, Булонский лес, разбудил во мне восторженного романтика. Да и Париж, конечно! Не скажу, что он стал мне милее Воронцовска, но эмоций вызвал целый шквал. И я ежедневно делился ими с мамой, Сонькой, с друзьями. Засыпал их видеосообщениями и фотографиями. И пообещал себе, что обязательно, хотя бы на недельку, привезу сюда маму. И Соньку привезу! Хорошо бы получилось весной — в пору цветения наверняка здесь ещё красивее.

Изначально я планировал снять на эти две недели скромный номер в отеле и наслаждаться отдыхом в одиночестве. От услуг Одиссея я наотрез отказался. Во-первых, не стоит отвлекать человека от работы, а во-вторых… не дай Бог нас примут за парочку. Я так честно Диане и сказал, а заодно, говорю, и язык немного освою. И если своего пуделя она мне навязывать не стала, то насчёт жилья взбунтовалась. А выяснив, где она предлагает мне пожить, я и спорить не посмел. Я же не идиот!

Остров Сите — сердце Парижа, и каждый его сантиметр представляет собой историческую ценность. Я же на целых две недели оккупировал несколько тысяч квадратных сантиметров вот прямо по соседству с Нотр-Дам-де-Пари — это ли не круть?!

С разрешения Дианы я даже Эллочку приглашал в гости (пока Жека в отъезде) и выгуливал мою гулюшку по острову. Ох! Но у неё такой опасно большой живот, что в тот день я даже похудел от волнения. И, хотя Диана говорит, что за Эллой присматривают, быстрее бы уж Жека возвращался.

А ещё я всё время думаю, как бы здесь понравилось Стефании и какое вдохновение на девчонку обрушилось бы! Сейчас я могу думать об этом легко и с удовольствием, потому что её портфолио больше не тянет за душу — да, мне удалось его передать, не дожидаясь блудного гения. Диана сама отправила ему фотографии и просила прокомментировать. Правда, я уточнил, чтобы комментарии были без жесткой критики, потому что если этому умнику что-то не понравится, то лучше я сам придумаю ответ для Златовласки.

Хотя что бы я мог придумать? Разве что принудительно заставить гениального Феликса разбираться в высоком искусстве? К счастью, он и без меня справился и даже написал Стефании, что готов с ней встретиться, как только залетит к нам в Воронцовск. А залетит он только через полгода. Мудак недогадливый! А в Париж пригласить не судьба?!

Ну ничего, завтра этот крендель вернётся в семью, а у меня как раз закончатся парижские каникулы — встретимся, пообщаемся, а там видно будет.

А пока у меня ещё целый день в Париже. Hourra! (Ура!)

Глава 71 Ла-Шер

«...Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут».

По мере взросления я всякий раз, перечитывая «Мастера и Маргариту», воспринимал эту философскую мудрость по-новому, но так и не постиг… до сей поры. Но, учитывая, что вышесказанные слова принадлежали Сатане, а почтенный Иисус вещал: «Просите, и дано будет вам…», то не факт, что я и сейчас всё правильно понял. Но могу сказать одно — одарили меня щедро! Унести бы теперь. Однако обо всём по порядку…

Итак, с возвращением Феликса в родные пенаты начался мой персональный ад. Хотя нет — не так, и не сразу, да и испанец здесь вовсе ни при чём.

Денёк выдался позитивным, и даже приключился локальный праздник по случаю всех прибывших, то есть Феликса из Барселоны, ну и, смею надеяться, меня — из Парижа. А вечером мы собрались за большим столом в малой трапезной, чтобы отпраздновать встречу по-французски — это когда весь вечер облизываешь бокал вина под невиданное изобилие блюд и бесперебойный трёп на непонятном языке.

Не скажу, что мне скучно, потому что Диана старается держать меня в курсе беседы, но по большей части я развлекаю себя наблюдением. И понимаю, что самыми опасными пассажирами в этой компании являются Феликс и старуха Шапокляк.

Феликс ест очень мало и совсем не пьёт (что само по себе подозрительно), зато очень внимательно слушает, задумчиво кивает и помалкивает. Да ещё смотрит с прищуром, и хрен поймёшь — то ли он тихо угорает, то ли замышляет недоброе… а может, он и вовсе не шарит, о чём толкуют Диана с адвокатом. Но однозначно парень себе на уме.

Зато Шапокляк поглядывает на молчуна очень одобрительно, и неодобрительно — на нас с Одиссеем. Я даже с облегчением подумал, что не один я в немилости. К слову, свирепая тётка тоже разговор не поддерживает и, как нахохлившаяся ворона, зорко пасёт за всеми остальными. Её специально, что ль, сюда подсадили, чтоб никому кусок в горло не лез? Я покосился на Оди…

Однако у него никаких проблем с аппетитом не наблюдается. Одиссей вообще сегодня в ударе — выступает громко и пылко, пьёт как не в себя и на Шапокляк — ноль внимания. А уж когда ему отвечает Диана и улыбается, вот как сейчас, её верного пуделя прямо-таки на глазах распирает чувство собственной исключительности. Разговор, как мне пояснили, плавно перетёк к их производству в Китае (ух, наши драконы и туда добрались?!). Интересно, а что они там производят? Как по мне — китайцы больше всего преуспели в производстве китайцев. Но свои мысли я предусмотрительно озвучивать не стал.

А уж потом и вовсе забыл, потому что стало не до этого…

Кислоликая Шапокляк с ледяным радушием пожелала всем доброй ночи (и это в девять вечера!) и покинула нашу компанию. И настроение за столом резко изменилось. Феликс вдруг сразу ожил, Одиссей… а, впрочем, этот кудрявый пупс и так был живее всех живых, а Диана, быстро метнувшись из столовой, вскоре вернулась с озорной улыбкой, довольным Жаком, и двумя внушительными штофами текилы. Вот это по-нашему!

И светские французские посиделки мгновенно превратились в