Жертва - Шанталь Тессье

Чем дольше я думал о том, что сказала Бетани, тем больше злился на жену. Не знаю, почему. Это не ее вина, что она чувствует, что не может поговорить со мной. Ранее в этой самой комнате Лэйк сказала мне, что не может доверять ни мне, ни моим намерениям. Ее отец сказал ей, что я обрекаю ее на неудачу. Он забивает ей голову всякой ерундой и пытается встать между нами. Честно говоря, для этого не нужно многого, учитывая, как начался наш брак.

Мягкий свет проникает через панорамные окна, открывая мне прекрасный вид на мою обнаженную жену, спящую в нашей кровати. Она лежит на боку, лицом ко мне. Одна рука под подушкой, другая вытянута в мою сторону. Одеяло сползло до поясницы, открыв мне часть груди. Сейчас она выглядит такой умиротворенной. Мне не хочется будить и злить ее, но я хочу, нет, должен знать, что именно сказал ей ее братец-говнюк на вечеринке в доме Лордов.

Когда он вообще успел с ней поговорить? Она была со мной все время, кроме того момента, когда вышла в туалет. Я крепче сжимаю стакан с виски. Конечно, это не тот момент, когда он заговорил с ней, но когда еще это могло произойти?

Она вернулась из туалета с Блейкли и Эллингтон, так что в таком случае она не могла находиться там слишком долго.

Иду в ванную и раздеваюсь, мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя остатки ночи, прежде чем я заберусь к ней в постель и разбужу ее.

СОРОК ВОСЕМЬ

ТАЙСОН

Она начинает шевелиться, а я сижу в кресле у окна и допиваю свой напиток. Я подумал о том, чтобы привязать ее к кровати, заткнуть рот и завязать глаза. Просто чтобы посмотреть, как она будет извиваться, когда проснется и поймет, что находится в моей власти, но решил не делать этого. Мне нравится смотреть, как расширяются глаза моей жены, когда я ловлю ее на лжи. Или как учащается ее дыхание, когда Лэйк понимает, что я знаю что-то, о чем она мне не рассказала.

Я предпочитаю наказывать ее после того, как получу информацию, которую хочу услышать.

Повернувшись ко мне, Лэйк зарывается лицом в подушку. Ее глаза все еще закрыты, и она все еще в полудреме. Лэйк не хочет просыпаться и приветствовать новый день. Еще нет и семи, так что еще рано.

Я делаю глоток виски, лед в стакане звенит, и она распахивает глаза, глядя прямо на меня. Мягкая улыбка расплывается по ее красивому лицу, и Лэйк произносит:

— Привет.

Ее голос мягкий, показывающий, насколько она сонная. Это мгновенно заставляет напрячься мой член.

— Как давно ты дома? — она садится, упираясь спиной в изголовье кровати.

Я делаю еще глоток, и она хмурится.

— Прошлой ночью я уволил Бетани.

Она опускает глаза на одеяло и тяжело вздыхает. Я открываю рот, чтобы заговорить, но ее слова заставляют меня замолчать.

— Ты спал с ней?

— Какого хрена я должен с ней спать? — рычу я, злясь на жену. Не только за то, что она задала этот дебильный вопрос, но и за то, что солгала мне. Она пытается увильнуть.

Лэйк прищуривается и смотрит на меня.

— Ты уже трахал ее раньше.

— Да, но... — замолкаю, когда понимаю, что она имеет в виду. Может, я и злюсь на Лэйк, но не позволю ей думать, что у меня была интрижка. — Я ни с кем не трахался с тех пор, как сделал тебя своей женой.

Я не скажу ей об этом прямо сейчас, но она — единственная женщина, которая мне нужна.

— Она...

— Она, блядь, солгала тебе, — прерываю ее. — Я наблюдал за ней по камере, и Бетани пряталась в раздевалке, пока ты обслуживала ее столики.

Глубоко вздохнув, она отворачивается от меня. Я возвращаюсь к нашему предыдущему разговору.

— Но перед тем как покинуть мой кабинет вчера вечером, она сообщила мне, что ты разговаривала со своим братом на вечеринке в доме Лордов.

Лэйк не смотрит на меня, ее челюсть напрягается.

— Почему ты не сказала мне об этом вчера, когда рассказывала о телефоне?

— Потому что это было неважно, — жестко отвечает она.

— Все важно, когда дело касается тебя, — честно говорю я.

Так было всегда. Просто она этого не знает. Но с чего бы? Я никогда не заставлял ее чувствовать себя так.

Лэйк встречается глазами с моими, и я не могу понять, злят ее мои слова или вызывают отвращение. Обычно я легко читаю свою жену. Но она все лучше от меня прячется.

— Это было в уборной, не так ли? Где вы с ним разговаривали?

Лэйк опускает взгляд на кровать.

— Да.

— Вот почему ты так злилась на меня на вечеринке, — рычу я, и она опускает голову.

Она ушла в туалет в хорошем настроении, а потом вернулась за стол с новым напитком и почти не разговаривала со мной всю оставшуюся ночь. Пока мы не оказались вместе в ванне, и я не потребовал объяснить, в чем ее проблема.

— Что он тебе сказал?

— Он ворвался в уборную и потребовал рассказать, что я делаю.

Я хмурюсь.

— Я сказала ему, что не понимаю, что он имеет в виду. Миллер сказал, что видел номер в отеле, — сглатывает Лэйк. — Я возразила, что у меня не было выбора. Миллер спросил, приставляли ли ты пистолет к моей голове. Или нож к горлу. Когда я ответила «нет», спросил, не связывал ли ты меня и не изнасиловал ли.

Ее голос тихий, почти шепот.

— Когда ответила «нет», он спросил, научилась ли я чему-нибудь у Уитни. Что, хотя она и любила тебя, знала, что из этого ничего не выйдет. Я сказала, что он не пытался помешать свадьбе, а Миллер ответил, что сделал то, что должен был сделать. Я сказала то же самое. Тогда он возразил, что я не обязана была кончать на твоем члене.

Лэйк встречается глазами с моими, и ее щеки вспыхивают.

Я просто смотрю на нее, не мигая, но моя кровь кипит. Если Миллер знает, что она кончила в тот день после нашей свадьбы, значит, в гостиничном номере были камеры. Он сказал, что видел комнату; он бы не догадался, что Лэйк кончила, только увидев кровь на кровати. Не думаю, что она поняла это. Но на кой хрен ее отцу понадобились камеры, чтобы наблюдать, как она и Люк трахаются? Он и так бы убедился, что для Люка она