Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва

И это было не как тогда с Тифо. Нет. Что-то иное, глубокое и дикое.

Впервые за много лет я вновь ощутила себя живой. Вдруг захотелось выглядеть лучше. И не для того, чтобы поиграть и причинить боль.

Нет... Совсем нет.

Скользнув ладонью по коже, вспомнила, как Маэр проводил рукой по моей спине. Как его пальцы еле ощутимо задевали позвонки. Его дыхание на моих волосах.

Жаркое, поднимающее внутри волну того, о чем и вспоминать было жутко.

Я старательно цеплялась за свои страхи. Пыталась снова натянуть на себя рассыпающуюся броню. Но ничего не выходило.

Внутренний голос буквально кричал, что Маэр не такой.

Он не обидит. Услышит. Нет, не причинит боли.

Он никогда не совершит того, что сделал Тифо.

Скорее убьет любого, кто посмеет приблизиться ко мне.

Но почему же тогда душу пронизывает этот удушающий ужас, сковывающий волю?

Качнувшись, я осела на пол. Поджав под себя ноги, уткнулась лбом в колени.

— Дура, — шепнула одними губами. — Нельзя. Я... я испорченная. Грязная. Зачем я ему такая? Он просто еще не понимает. Да и как смотреть ему в глаза? У остальных братьев чистые жены, невинные. А я...

Сама себе была противна. Он не заслуживал такую.

По щекам медленно стекали слезы.

Не вовремя я раскисла. Нужно было собраться, взять себя в руки. Где-то здесь Белла, и она ждет помощи. Я не могла допустить, чтобы ее испачкали так же, как и меня. Чтобы этот слой грязи, который невозможно было отмыть, лег и на нее.

Шмыгнув носом, вытерла глаза ладонями.

Вода становилась холоднее.

— Ками, — дверь в ванную комнату дрогнула.

Сообразив, что это Маэр, обхватила голову руками, пытаясь сообразить, что ответить.

— Ками, или сама открывай, или... Да что я условия ставлю...

Удар, и замок с красного переключился на зеленый.

Дверь резко распахнулась.

— Да твою же...

Маэр подлетел ко мне и вырубил душ.

— Вода холодная же уже! — прорычал зверем.

Склонившись, он обхватил меня и поставил на ноги. На плечи тут же легло полотенце.

Растирая, он постоянно что-то шептал на своем языке. Его движения были резкими и нервными.

— Маэр...

— Молчи, — шикнул. — Кирр тебя почувствовал и сказал мне. И знаешь, Камелия, это обидно. Почему не пришла ко мне? Почему?

Схватив за плечи, он развернул к себе лицом и поймал взгляд.

— Говори, что не так. Говори, Ками, не молчи... Только не молчи!

Моя нижняя челюсть затряслась, и я просто сделала шаг, прижавшись к нему. Понимала, что теперь он будет мокрым. Что на мне, кроме полотенца, ничего и нет.

Его руки сомкнулись на моем теле.

Слезы снова потекли по щекам. Осознав, что показала свою слабость, не выдержала и разрыдалась.

Как когда-то стоя в душе у сестры, смывая с себя следы насилия.

Я ревела в голос, цепляясь за орша.

— Моя девочка, — он подхватил меня на руки и вынес в комнату.

Остановившись у кровати, сел и, устроив на своих бедрах, уже так привычно прижал к своей груди. Давясь слезами, я стягивала на себе полотенце. Мне было так стыдно. Казалось, если он присмотрится, то увидит те мерзкие следы, которые оставил на мне Тифо. Синяки от его пальцев. Услышит его удушающий запах.

Я все сильнее дергала полотенце, желая спрятаться под ним.

Маэр заметил. Потянувшись, схватил одеяло и резко укрыл меня им.

— Так лучше, — шепнул и принялся укачивать меня в своих объятиях. — Все хорошо, Камелия. Все уже хорошо. Он больше не появится в твоей жизни. Я никого к тебе не подпущу. Никого. Ты только моя. Моя красивая девочка. Моя сломанная малышка. Не прячься больше... Не надо. Не закрывайся.

В его голосе было столько нежности. Такой несвойственной ему мягкости.

— Она не отмывается, Маэр, — пожаловалась малодушно. — Его грязь. Я чувствую ее. Чувствую! Постоянно тру кожу, но не выходит. Я грязная... Грязная.

Он замер и вдруг стиснул с такой силой, что дышать стало больно. Прижавшись щекой к моим мокрым волосам, снова что-то зашептал на своем языке.

Слезы потоком стекали по лицу, я все не могла прийти в себя.

— Ты чистая, Ками. Самая чистая малышка из всех, что я видел. Нет на тебе грязи. Ее нет.

— Ты просто не понимаешь, — я затрясла головой, вырываясь, одеяло съехало, но он поправил, укутывая меня плотнее.

— Понимаю, Камелия. Слишком хорошо все понимаю. Настолько хорошо, что уже ищу его. И найду, родная. Найду! А после — убью. И тогда ты больше не будешь ничего и никого бояться. Ты станешь той красивой ранимой малышкой, что встречала меня на пороге дома родителей. Я очень хочу видеть ее как можно чаще, Ками. Она мне безумно нравится.

Меня мелко затрясло. Рыдания накатывали, душили.

Терзали.

И в то же время мне вдруг стало так тепло. Жар. Он шел изнутри.

Столько лет стужи в душе, и вдруг эта пламенная волна.

Подняв руки, я обняла Маэра за шею и уткнулась мокрым носом в плечо. Его тяжелая ладонь легла на мою голову.

— Не нужно ничего и никого бояться, Ками. Я очень большой и злой. И я никому тебя не отдам, слышишь? Никому. Я помогу тебе стать прежней. Починю то, что сломал он. Ты сможешь открыто улыбаться, моя девочка. Тебе будет тепло и спокойно. Все, что прошу — просто обнимай меня вот так, как сейчас. Всегда обнимай и, когда плохо, не закрывайся. Приходи в мои объятия. Поверь, я не обижу. Никогда и ничем.

Я верила. Нет, даже знала, что рядом с ним надежно.

Я ведь два года возле него отогревалась, пряталась за этого грубого хамоватого огромного орша, потому что он был той самой стеной, за которой нестрашно.

Закрыв глаза, медленно расслабилась.

— Его зовут Тифо, — тихо призналась. — И он до сих пор на Церере. Младший сынок папиного бывшего начальничка. И я всю жизнь ждала. Ждала, что кто-нибудь отстрелит ему причиндалы, отомстив за всех, кого он извозил в своей грязи. Лгала себе, что ничего не было, и в то же время я так надеялась, что он заплатит за все. Ему было смешно, что я оказалась девственницей. Он стоял с друзьями и дико смеялся с этого. Им всем было весело. Всем... А я всего лишь влюбилась, Маэр. Всего лишь поверила в его искренность.

Вывалив все это, резко замолчала.

Никогда прежде и ни с кем я не говорила об этом настолько откровенно. Даже с Беллой.

А теперь боль и страх прорвались. Вот так