Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

по сосудам, теперь – из-за него. Из-за того, кто смог привязать её душу ко своей и нагло пользовался этим. Видар не сдерживает лёгкой усмешки, тут же стирая её с лица. Видно, такова участь Тьмы – быть всегда на привязи. Должно быть, это злит, но, как хорошо, что ему плевать.

Магия слаба, еле врывается в вены, отдавая лёгкой вибрацией. Он щурится скорее ради приличия, но боли не чувствует. Взгляд не поднимает. Смиренно стоит на колене, ожидая следующего шага, лихорадочно пытаясь убрать мысли о рыжеволосой ведьме далеко в подсознание, пока мрак Тьмы не окатил холодом закоулки памяти. С ужасом понимает: его память фрагментарна, словно мозг, пережив стресс, подтёр целые участки воспоминаний. Он помнил Её, яркую улыбку, восхищённый взгляд разноцветных глаз, но... она была скорее образом, который он любил самой трепетной любовью, а не живой малваркой, которая сейчас была... кстати, а где она сейчас?

Видар хмурится, отчаянно желая и не желая знать этого. Склоняется ко второму, он никогда не подставит её перед Тьмой. Ему хочется верить, что ведьма нашла где-то убежище и проводит там спокойные дни, не высовываясь (фантастика, если честно). Стоп. Хватит. Нужно думать о чём-то действительно кошмарном, что принесёт Тьме удовольствие. Он ловко вытягивает из памяти все моменты со службы ей. Просматривает каждое убийство с особым наслаждением, а каждый приказ – с леденящей душу ностальгией.

Видар прочищает горло.

— Я сбился с пути, моя королева.

— Это я заметила, — хмыкает она, лениво оглядывая зал. — Выйдете все вон! Живо!

Подручные Тьмы беспрекословно подчиняются, дрожа поклонившись перед уходом. В тронной зале становится свободнее дышать, только Видар не может расслабиться, чувствуя ещё одного представителя Древней Крови в помещении. Того, кто укрылся от него за троном с самого начала — Тимора.

Видар смотрит ровно в пол, пока не замечает тяжёлые ткани бордового платья перед носом. Тьма грубо стискивает длинными пальцами скулы, заставляя смотреть на себя. Только сейчас он понимает – она не собирается причинять ему физическую боль (в данный момент), она виртуозно продвигается по вспышкам-воспоминаниям, чтобы рассмотреть в них что-то несомненно важное. Видар не в силах понять, что именно та пытается выискать, а потому призывает самые кошмарные и кровавые образы, которые только может вспомнить. Благо, долго искать их не приходится. Они всегда следуют по пятам за ним. Когда Тьма недоверчиво щурится – Видар использует коронное воспоминание: то, как он хоронил свою жену с ледяным спокойствием и мертвенной незаинтересованностью.

— Что ты делал здесь несколько дней назад вместе с ней?

Видар не понимает – звучит ли Тьма внутри головы или голос разносится по зале. Холод вымораживает изнутри. Чувствует, как липкие щупальца обнимают каждый нейрон. Зрение перестаёт быть чётким, и он уже не видит довольный оскал Тимора.

— Она хотела пройти ритуал связи родственных душ, — язык будто работает сам, без усилия хозяина.

— И как успехи?

— Ваш брат помешал нам. Она не успела.

Булькающий смех Тьмы давит на барабанные перепонки, из-за чего Видар жмурится, подавая корпус назад, но хватка острых когтей только усиливается. Осознание догоняет много позже: она не успела. Но почему он чувствует эту испепеляющую силу, что жжется в венах?

«Она не успела?»

— Занятно, — мурлычет Тьма. — Ты сказал: «она хотела», а ты?

— Я не знаю, моя госпожа. Я ничего не чувствую в отношении родственной связи. Она надорвалась её ещё пятьдесят лет назад.

Про отсутствие чувств было правдой. Видар отчаянно пытался разгадать, по какой из причин так произошло. Он стискивает скулы. Он ничего не чувствовал по отношению к родственной связи, потому что теперь она была не чем-то инородным, она была его большей частью. Вот откуда это ощущение силы, насыщения. Они провели ритуал.

«Хаос!»

Видар изо всех сил прячет воспоминания об Эсфирь и свои ослепляющие открытия в чёрных когтистых лапах сознания.

— Но её ты любишь.

— Вероятно, это всего лишь сердце питает к ней привязанность. Осмелюсь напомнить Вам, что собственного сердца у меня нет.

— Считаешь, что она пыталась снова привязать тебя к себе?

— Полагаю, это так, моя королева.

— И с какой стати мне верить тебе?

— Потому что моя связь с Вами оказалась сильнее псевдолюбви к ней.

Слова срываются с языка сами по себе, словно кто-то их прошептал в ухо, иначе Видар не может понять, почему говорит откровенную ложь. Тело напрягается, если Тьма поймёт, если усомнится – его ждёт персональный Ад. Хотя, он и без того случится совсем скоро, в конце концов – он был изменщиком.

Только Тьма практически пищит от удовольствия и осознания, что альв говорит правду. Его мозг не посылает сигналов лжи, иначе мрачные щупальца не только почувствовали бы неладное, но и превратили мозг несчастного короля в грецкий орех.

— Где его Метка? — нетерпеливый голос разрезает пространство, заставив Видара перевести взгляд на трон.

«Метка?»

Тимор расслабленно расположился на правом подлокотнике, вытянув ноги. Он выжидающе перекатывал трость из руки в руку. Надо же, как здорово он перекроил когда-то известного Видару казначея Ирринга Оттланда. Седые, словно выцветшие, волосы; сухая кожа, потрескавшаяся на скулах; один глаз медовый, другой – затянутый слепой пеленой, с нарывающим шрамом, пересекающим лицо. Видар усмехается. Сосуд начинал изнашиваться, даже несмотря на то, что когда-то Верховная ведьма подарила маркизу Иррингу частицу собственной энергии.

За рассматриванием Тимора – Видар не замечает, как Тьма нагло исследует его тело сначала с помощью ледяной магии, а затем принимается расстёгивать черный камзол.

— Моя королева, разве можно прямо так? Я всего лишь принёс Вам цветы, — Видар усмехается, а затем крючится от боли. Щупальца Тьмы обожгли череп.

— Где Метка? — она чуть ли не воет от бессилия, всматриваясь в татуированную кожу, под которой ничего не было.

Ни надрезов, ни рубца, ни чар… внушительное ничего.

— Какая Метка? — Видар неопределённо моргает, проследив за руками Тьмы на собственном торсе.

Если они толкуют о Метке Каина, то ему слишком жаль их разочаровывать. Это не более, чем сказка на ночь для восторженных альвов. Ни больше ни меньше.

— Метка Каина, — шипит в ответ. — Её нет! Она исчезла!

Тимор подрывается с места, в несколько хромых шагов оказываясь рядом с сестрой. От неверия он даже моргает. Метки на Истинном Короле действительно не было. Более того, он действительно не знал про её существование; совершенно точно не подтверждал связь родственных душ