Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

Все склоняют головы, прикладывая указательный и средний пальцы к левому плечу, правому и губам, а затем залпом осушают свои бокалы.

— Да начнётся же Последний ужин!

Ведьма снова становится центром внимания. Очередной удар тишины обрушается на обеденный стол. Эсфирь в полном молчании занимает своё место, слабо понимая, почему все проглотили языки и почему лицо Видара, как и он сам, оцепенел. Может, у неё и в правду выросли рога и теперь она медленно превращается в тель на радость Истинному Королю?

— Да хранит Хаос нашу Королеву! — голоса Видара, Поверенных, брата, Равелии и Всадника сливаются в стройный поток.

Эсфирь, не зная, что делать, неловко кивает, умоляя Видара прийти на помощь. И он, почувствовав с помощью связи, насколько силён её дискомфорт, примчался. Дрожащая рука перехватывает кучерявый локон Эсфирь, целует его, а только потом позволяет посмотреть на него Эсфирь.

Ведьма уже было открывает рот, но Видар опережает её, дьявольски улыбаясь:

— Законы Последнего ужина вступили в силу, инсанис. Ни слова об этом.

Говорить и в правду не хотелось. А вот истерично смеяться, буквально биться в истерике – ещё как. Некогда огненно-рыжая кучеряшка теперь была звёздно-серебристого цвета, лучисто переливаясь в свете пляшущего огня. Это означало лишь несколько ответов: 1) Эсфирь приняла Древнюю Кровь и 2) Эсфирь стёрла из головы Видара его принадлежность к Древней Крови, но… забыла про свою.

— Теперь я спокоен, — тихо шепчет Видар, наблюдая за тем, как все, оправившись от шока, медленно возвращались к обыденным темам, свято почитая законы, прописанные когда-то Видаром.

— А я нет, — истерично хмыкает Эсфирь, замечая в пальцах мужчины флакончик с тёмно-синей жидкостью.

Он, не привлекая лишнего внимания, добавляет содержимое в амброзию, а последняя, в свою очередь, бесследно растворяется в бокале. Затем меж пальцев появляется ещё один – огненный, который следует примеру первого флакончика.

— Что это? — Эффи скептично оглядывает содержимое бокала.

Она пропускает мимо ушей тост Изекиль, настороженно глядя на широко-улыбающегося Видара. Он салютует бокалом друзьям, а затем возвращает внимание к своей ведьме.

— Не обижайся, инсанис, но мне нужно забыть последние несколько часов, потому что в них мы обсуждали слишком опасный план и, конечно, твой открывшийся статус, —уголки губ Видара дёргаются.

— Ч-что?! — Эсфирь случайно толкает локтем тарелку, ловя обеспокоенный взгляд Изи. Видар отмахивается от розоволосой, возвращая взгляд Эсфирь.

— Я не смел попросить это у тебя. Клятвенно заверяю, что забуду только последние несколько часов и ни секундой больше.

— Видар, ты…

— Мерзавец, знаю, — он усмехается, быстро опустошает бокал, а затем властно целует Эсфирь.

Небольшой хлопок прокатывается по зале. Эффи не успевает моргнуть, как уже не чувствует тёплых губ, нагло крадущих поцелуй, на своих губах. Более того, самого вора и обладателя самых красивых глаз во Вселенной, тоже нет рядом. Лишь чёрный дым, что нещадно въедается в её кожу. Лишь растерянность, сменяющаяся самой настоящей ненавистью. Ведьма уже заносит пальцы, чтобы щёлкнуть ими, как демон пойми откуда материализуется Файялл, вкладывая свою руку в её. Ведьма вцепляется ногтями в кожу альва, но вырваться не смеет.

— Ни слова по этому поводу… — достаточно тихо, но властно произносит Эсфирь, словно рядом стоящего Файялла и вовсе не существует. — Возвращайтесь к своим разговорам.

Каждый понимает, что произошло, но никто не смеет ослушаться ведьмы. Лишь бросают осторожные и сочувственные взгляды, которые она и вовсе не замечает, гордо расправляя плечи.

— Я могу обновить бокал? — Эсфирь смотрит прямо перед собой, но обращается к Файяллу.

— Да, моя королева, — Фай настороженно отпускает её руку, всё ещё оставаясь за хрупкой спиной.

Королева щёлкает пальцами, вино снова появляется в бокале. Она невозмутимо подносит его к губам, делая небольшой глоток, а затем молча приступает к трапезе.

Демонов Видар Гидеон Тейт Рихард снова не поставил её в известность. Снова не посчитался с её мнением. Снова исчез. Так внезапно. Так резко. Не желая растянутых прощаний, долгих объятий, прощальных горько-солёных поцелуев. Снова предстал мерзавцем и эгоистом, потому что быть таковым в его крови. Потому что так легче. Таким не больно. Таков он. Он, который прячет боль глубоко внутри, слепо обнимает её, когда становится совсем тяжко и находит в ней колоссальную силу, когда организм не может даже вздохнуть.

Ненависть сдавливает глотку плотным колючим терновником. Эсфирь приходится приложить огромное усилие, чтобы улыбнуться, и чтобы улыбка получилась лёгкой и невымученной.

Когда жалостливые взгляды прекращают терзать своими щупальцами её кожу; когда Файялл возвращается за стол; когда ей кажется, что все, наконец, занялись своими делами, тогда единственная слеза проделывает аккуратный путь по щеке, растворяясь незаметной каплей в бокале красного вина с оттенком ежевики.

22

Видар, как и обещал Всаднику Войны, прежде чем предстать перед лицом Тьмы, собрал полевых цветов. С особой тщательностью. Таким образом, в его руках красовался огромный букет из «чего попало» разных видов: армерии, люпины, колокольчики, дельфиниумы, аквилегии и маки, конечно же, маки. Всё это он бы с особым удовольствием затолкал в глотку Тьмы, но безмятежная улыбка мастерски скрывала тёмное желание.

Он уверенно шёл по тронному залу своей Королевы, не обращая внимания на осклабившуюся знать Тьмы; на то как разграблено выглядел замок, даже не смотрел в сторону пожухшего вьюнка на арках. Его взгляд был прикован лишь к одному древнему существу, что по случаю Судьбы облюбовало Кристайн Дайану Дивуар. Странно, но волосы последней даже отдалённо не напоминали цвет серой паутины, наоборот, блистали глубиной цвета коры ивы.

— Мой дорогой заплутавший генерал! — Тьма жутко улыбается, впиваясь когтями в подлокотники трона.

Видар, с мертвенным спокойствием, преклоняет колено, склоняя бело-серебристую макушку. Боковым зрением он замечает хаотичное чёрное движение со стороны окна. Успевает лишь бегло мазнуть взглядом, чтобы понять: чёрные вороны Эсфирь расселись по плакучим ивам, внимательно наблюдая за ним. Он моргает, утыкаясь взглядом в мраморный пол. Затем ещё раз и ещё, пока осознание не раскалывает черепную коробку: Верховная ведьма наверняка отдала птицам приказ быть рядом с ним, но птицы так легко подчинялись не только из-за приказа. Из-за сердца их Верховной в его груди. Он тоже имел власть над птицами.

— Ты заблудился по дороге? — голос Тьмы скучающ и пуст.

Видар чувствует, как под кожу забирается ледяной мрак – магия Тьмы. Надо же, он и забыл, что таковая у неё была – раньше слабая из-за прыжков