Остров порока и теней - Кери Лейк

— И не поспоришь! Раньше тут было как в тёмные века. Единственный туалет на этаже был в западном крыле, и он был общий. Думаю, дальше объяснять не нужно.

Улыбнувшись, я протягиваю руку пожилой женщине.

— Приятно познакомиться, мисс Бижу.

— Джуд вполне подойдёт, — говорит она, вяло пожимая мою руку. — Фрэнни будет в восторге. Насколько я знаю, сегодня днём она съела немного мороженого, так что готовьтесь. Она может буквально по стенам бегать.

— Считайте, мы готовы.

Взяв меня за руку, Тьерри ведёт меня дальше по коридору, и по какой-то причине меня накрывает волна тревожности.

До этого момента ни один мужчина не знакомил меня со своей семьёй.

Прежде чем я осознаю это, я замедляю шаг и выскальзываю рукой из ладони Тьерри, что заставляет его обернуться.

Сердце гулко колотится у меня в груди, я прочищаю горло и останавливаюсь.

— Может… я лучше подожду здесь.

— Что не так?

— А если…

Она меня возненавидит.

Абсурдно, учитывая состояние, которое описывал Тьерри, но иногда именно самые тихие умы оказываются самыми проницательными.

А что, если она увидит меня насквозь?

— Расслабься, catin. Она, скорее всего, даже не заметит, что ты здесь.

Подмигнув, он снова берёт меня за руку, и я следую за ним в палату.

В инвалидном кресле, обращённом к зарешеченному окну, сидит молодая девушка, её светлые волосы заплетены в косу и перекинуты через плечо. Наделённая такой же чёткой линией челюсти и высокими скулами, как у старшего брата. Она красива. Безупречная бледная кожа резко контрастирует с бронзовым оттенком Тьерри. Пожалуй, это их самое заметное различие. В руках она сжимает потрёпанного плюшевого медведя с отсутствующей чёрной пуговицей-глазом и свалявшимся мехом.

Когда я сажусь рядом, девушка даже не смотрит в мою сторону. Её расширенные глаза неподвижно устремлены в окно.

Невысокая брюнетка в форме медсестры собирает поднос с маленьким бумажным стаканчиком. Взгляд, которым она меня окидывает, далеко не так дружелюбен, как все остальные сегодня. Напротив, напряжённые губы и закатанные глаза ясно дают понять, что моё присутствие её совершенно не радует.

Проходя мимо, она бросает на Тьерри косой взгляд и задевает меня плечом, отчего я хмуро смотрю ей вслед, когда она выходит из палаты.

— Что это, чёрт возьми, сейчас было?

Изгиб его брови подсказывает мне, что лучше не знать. И не спрашивать. Очевидно, это одна из тех, с кем он раньше спал, и, в какой-то степени, я даже могу понять её горечь.

— Что ж, она куда великодушнее, чем была бы я. Надо отдать ей должное.

— Это как?

— Я бы, по крайней мере, обязательно хорошенько заехала тебе в… — с предостерегающим взглядом он смотрит на сестру и качает головой. — Верно. Позволь перефразировать: я бы крепко познакомила свои шпильки с внутренним швом твоих идеально выглаженных брюк.

Тёмный смешок, который следует за этим, честно говоря, совсем не тот ответ, на который я рассчитывала, и именно тогда я понимаю, что меня укусил жук ревности.

Чёрт бы его побрал.

Мне хочется залезть себе в грудь и раздавить его, как комара, который лопается кровавым пятном на ладони, но я не могу. Он уже впрыснул свой яд, и всё, что мне остаётся — ждать, пока зуд пройдёт.

Пытаясь не представлять его тело, прижатое к медсестре, я беспокойно сижу, наблюдая, как он снимает пиджак, обнажая под ним безупречно белую рубашку, натянутую на мышцы его рук, пока он вешает пиджак на стул рядом со мной. Интересно, эти мышцы тоже удерживали её у стены, пока он её трахал? Она достаточно маленькая.

Прекрати это, Селеста. Ради всего святого.

Именно в тот момент, когда Тьерри присаживается перед сестрой на корточки и берёт её за руку, моя голова наконец очищается от этих отвратительных образов, а сердце едва не взрывается в груди.

Такое странное противоречие его обычно холодной и отстранённой натуре.

— Bonjour, Frannie. Ça va?82

Разумеется, она не отвечает.

Я с трудом подавляю нервную дрожь, которая всё ещё гудит под моей кожей, ощущая себя здесь чуй.

— На этот раз я привёл кое-кого с собой. Она была для меня занозой в заднице, но держу пари, тебе она понравится.

— Как это мило с твоей стороны, — ворчу я, закидывая ногу на ногу и слегка отворачиваясь от него.

Лёгкое движение на периферии зрения вновь привлекает моё внимание — Фрэнни повернулась, чтобы посмотреть на меня. Удивление, отразившееся на лице Тьерри, подсказывает, что для неё это необычно.

Он поднимается на ноги и садится рядом со мной, предлагая лишь слабое подобие утешения, пока девушка, кажется, полностью сосредоточена на мне, её бледно-серые глаза словно смотрят прямо сквозь меня.

Под тяжестью её взгляда мне кажется, будто с меня содрали кожу, и я ёрзаю на месте, желая только одного — уползти. Далеко. Очень далеко.

Прикосновение холодных пальцев к моему бедру резко сужает моё внимание — она наклонилась вперёд, тянется к шраму на моей ноге. Широко распахнув глаза, она проводит дрожащим пальцем по моей коже, и я стараюсь не вздрогнуть от её прикосновения. С её губ срывается какой-то бессвязный шёпот, и я оглядываюсь на Тьерри, чьё столь же растерянное лицо подсказывает, что он тоже ничего не понял.

— Младенцы, — шепчет она чуть яснее. — Младенцы.

Откинувшись в кресле, я резко поворачиваю голову, не сводя с неё глаз.

— Она сказала «младенцы»?

— С-с-спасти. М-м-младенцев.

Её брови дёргаются, и она сильнее надавливает на мой шрам.

— С-с-спасти. М-м-младенцев.

— Фрэнни, что случилось?

Тьерри тянется через меня, пытаясь схватить сестру за руку, но она отталкивает его.

— С-с-спасти! С-с-спасти! Младенцев!

Острое впивание её ногтей в мой шрам заставляет меня дёрнуться назад, прямо в Тьерри, пока я смотрю на панический ужас в глазах девушки.

— Спаси их! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Младенцы! Младенцы!

— Каких младенцев, Фрэнни? О каких младенцах ты говоришь? — спрашивает Тьерри позади меня.

Она снова бросается к моей ноге, но я перехватываю её руку, и её взгляд резко поднимается вверх.

— Фрэнни? Что это? Какой младенец? — спрашиваю я, заставляя свой голос звучать спокойно.

Слёзы наполняют её глаза, губы дрожат так же сильно, как и её холодная рука, зажатая в моих ладонях.

— Ты, — шепчет она. — Ты.

Тяжело сглотнув, я отпускаю её.

— Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев! Спаси младенцев!

Снова и снова она кричит, пока Тьерри