Остров порока и теней - Кери Лейк

— Понятия не имею.

— Chatte, как я уже выяснила, это киска. Кошка.

Его губы растягиваются в улыбке, и он притягивает меня ближе.

— Твоя chatte сладкая.

Усмехнувшись, я тыкаю его в рёбра и легко прикусываю грудь.

— Тогда как будет «красивая»?

Часть юмора исчезает из его глаз, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Ты, — говорит он, прижимаясь лбом к моему. — Je suis fou de toi.

— Что это значит?

— Я без ума от тебя.

— В хорошем смысле без ума или в плохом?

— В обоих.

И снова мне хочется ему поверить. Поверить, что это не просто мы вдвоём убиваем время, но я знаю лучше. Сказок ведь не существует.

— Ты выучил валир благодаря своей матери, верно? Я имею в виду, Расс никогда не говорил на нём при мне.

— Да. Она говорила только по-французски с моими бабушкой и дедушкой. Мы называли это взрослым языком.

— Твои бабушка и дедушка ещё живы?

— Non. Они умерли, когда я был ещё мальчиком.

— Тебе повезло. У тебя была мать, пусть даже недолго. Я бы хотела встретить свою. Хотя бы раз. Просто услышать её голос.

— Думаю, она, вероятно, звучала бы как ты, chère.

С улыбкой я переворачиваюсь на живот.

— Уже нет. С этим гнусавым северным акцентом. Она бы, наверное, даже не узнала меня теперь.

Проводя большим пальцем вдоль моего виска, он смотрит на меня.

— Тебя трудно забыть.

— Но ты забудешь меня. Ты ведь должен, верно? Когда отдашь меня?

При этих словах я моргаю.

— Я никому тебя не отдам.

Я замираю.

— Разве это не подвергает тебя риску?

— Да.

— Тогда почему ты этого не сделаешь?

Он закидывает моё бедро выше, крепче притягивая меня к себе.

— Потому что теперь я уже пригубил этот яд. Я зависим от него.

Уткнувшись лицом мне в шею, он целует моё горло.

— Твоя chatte — мой героин.

— От зависимостей трудно избавиться. Поверь мне. Я знаю.

— Да. Я мог бы лежать в этой постели, кайфуя от тебя, днями.

— Вот только мы должны спать. Схема такая: секс, сон, секс, завтрак, помнишь? Нам нужно сохранять баланс, иначе слишком много хорошего — это…

Мягкая кожа скользит вдоль моей промежности, пока он проводит своим членом по мне.

— Так хорошо.

— Именно.

Его зубы прихватывают нежную кожу на моём горле, пока он стонет у моей шеи, а его член уже снова твёрдый. Этот мужчина неугомон.

Звонок телефона резко обрывает всё, и его стон превращается в рычание. Он отворачивается, чтобы ответить, приподнимаясь на локте.

— Алло.

— Bonjour, — беззвучно произношу я, и он улыбается, массируя затылок.

Из того немногого, что я слышу через динамик, мужчина на другом конце, кажется, говорит с сильным испанским акцентом, но слов я разобрать не могу.

Наклонившись вперёд, я провожу языком по соску Тьерри и чувствую, как его пальцы впиваются мне в макушку, сжимая прядь волос.

— Когда?

Проведя языком ещё раз, я чувствую, как он двигается у моего рта, и когда поднимаю на него взгляд, в его глазах читается предупреждение.

Поэтому, разумеется, я обхватываю его член рукой.

— В эти выходные?

Он снова опускается на подушку и сжимает переносицу, пока я размазываю небольшое количество влаги по головке его члена.

— Да, я могу это сделать. Считай, договорились.

Когда звонок заканчивается, он отталкивает мою руку, и это вызывает во мне болезненный укол, словно лёгкая пощёчина.

Отвернувшись, он садится на край кровати и какое-то время молчит.

— Мне нужно поехать в Техас.

— Зачем?

— По делам. Но я не хочу оставлять тебя здесь.

— Это связано с картелем? Зачем вообще ехать? К чёрту их.

— Всё не так просто, chère. Мне нужно быть с ними осторожным. Даже малейшее подозрение может обернуться пулей в череп. И это ещё было бы милосердно. Я должен подыгрывать. Я не появлялся в клубе уже три дня, и кто-то наверняка это заметил.

— Тогда я поеду с тобой.

— Абсолютно нет. Это слишком опасно.

— Значит, я останусь здесь одна, крутить большими пальцами и надеяться, что ты вернёшься живым?

— Нет. Ты останешься с Люком.

С Люком? Я даже не знаю Люка.

— Послушай, я приехала сюда, чтобы узнать о своей матери. И об отце. Но что, если мы просто уедем? Что, если мы уплывём?

— А Фрэнни?

— Побег из тюрьмы. Мы заберём её с собой. Это лучше, чем каждый день смотреть через решётку на окне.

— За нами будут охотиться. Каждый день. Каждый час. И с их связями это будет лишь вопросом времени, когда нас найдут.

— Ты не боишься, Тьерри. Я видела этот дикий блеск в твоих глазах. Холодного убийцу.

— И будь это только я, я бы так и сделал.

Ему не нужно договаривать остальное. Даже если бы я осмелилась признать, что могла бы стать одной из его слабостей, у него есть ещё и сестра.

— Так когда ты уезжаешь?

— Послезавтра. Я останусь на ночь в Хьюстоне и вернусь домой на следующий день.

Это значит — два дня мучений, гадая, жив он или мёртв.

— Ради этого ты собирался использовать меня как разменную монету. Ради своей свободы.

Я не жду его кивка.

— Должен быть другой выход.

— Есть. Но мне нужно дождаться возвращения моего работодателя.

— Какой?

— Чип. Ты спрятала его в сумке со своими вещами. Думаю, именно за ним они охотятся. Поэтому им нужна ты.

— Я даже не знаю, что на нём. Я нашла его в доме.

— Там имена. Имена людей, которые, как я полагаю, могут быть частью огромной чёртовой сети секс-торговли.

Секс-торговли?

— У моего отца был этот список имён?

— Думаю, он хотел передать его властям. Поэтому на тебя напали. Поэтому его убили.

— В наш дом вломился картель?

Я не могу представить членов картеля, наряженных в козлиные черепа, но, возможно, это просто ещё одно последствие моей разрушенной памяти. Возможно, никаких козлиных черепов вообще не было.

— Я не знаю. Но я уверен, кто бы это ни был, они охотились за этим чипом.

— Значит, ты собираешься отдать чип в обмен на свою свободу.

— И на твою. Если