Лекарь для хана - Галина Погорелова

Поспевая за ней по коридорам, я снова поддалась дурному настроению, которое лишь ненадолго отпустило рядом с Темиром. Еще немного, неделя-две, и злость окончательно станет моим вторым лицом, при условии, что я выдержу под этой крышей весь срок.

До чего же здесь все раздражало, и до чего же было сложным… Казалось бы, один дворец, одна власть, один порядок, внутри же десятки невидимых стен, тайные «тропы», вроде той, по которой сейчас меня вела Разия, обязательства и долги всех перед всеми, и бесконечные противостояния вокруг двух столпов.

А под ними я, разумеется, имела в виду хана и его мать – две главные опоры Джучи.

Это потом уже шли столпы поменьше. Старшая жена хана, ближайшие родственники и прочие: советники, слуги, лекари, его многочисленные наложницы... И я, что особенно не радовало, до сих пор не знала и десятой части этих связей...

…

Пока мы шли к моим покоям, Разия опомнилась о своих прямых обязанностях – заговорила по делу:

— Сегодня, хатун, за тебя Кутлуг-ички распорядился: велено тебе быть при изготовлении настоев для хана, через два часа за тобой приду и отведу. До полудня пробудешь с хакимами. Потом – отдых, а к вечеру жди нового приглашения. После трапезы с Тайдулой-хатун Джанибек-хан желает твоего осмотра. Ты уж подготовься.

Я криво усмехнулась.

Про лекарства и осмотр все было ожидаемо и понятно. Но, надо же… Ссора ссорой, а эти двое, по всей видимости, и дальше собирались вести себя так, будто между ними ничего не случилось. Словно всего сутки назад не было ни ночного приступа, ни казни их общего слуги, ни сегодняшней, уже моей, словесной экзекуции.

Такой у них получался союз.

Странный и при том крепкий симбиоз – больной, не иначе. Замешанный не пойми на чем, но уж точно не на материнской любви и не на ответной сыновьей…

Вернувшись к себе, я первым делом планировала позавтракать, воспользоваться оставшимся часом перед встречей с моими «коллегами».

Отменить диету не выйдет – это ощущалось по общему состоянию и неприятным спазмам в животе. Отказываться от постной пищи также было нельзя: меня и без того шатало из стороны в сторону. А хотелось все же дожить и до нашего с Темиром счастья. Здоровой, желательно. И с нерасшатанной психикой.

Но как сохранить последнюю, когда день за днем что-нибудь да случается, и всякий раз – на мою беду, я не знала.

— Где Гульнара?

Не успев даже попросить Умай сбегать на кухню, я оглядела комнаты: девчонки тут не было.

Осунувшаяся и сонная, бывшая караванщица сидела на полу у низкого столика. Перебирая сушеные травы, успев захламить ими добрую половину гостиной, она пыталась за работой спрятать тревогу.

— В саду Гульнара, хатун.

— Одна? – уточнила я, уже догадываясь, какой получу ответ.

Умай отрицательно повела подбородком.

— С ханом?

На этот раз та кивнула.

— Да когда ж оно закончится… – пробубнила я себе под нос и поспешила к выходу в сад.

Приблизившись же к узкому окошку у двери, аккуратно подцепила шторку, отводя ее в сторону.

Там, у дальнего куста роз, каким-то чудом не отцветшего к середине октября, стояла Гульнара. А подле нее – да, мой пациент собственной персоной.

Я изумленно застыла, настолько странно выглядела их пара.

Безграмотная кыз и правитель половины континента разговаривали друг с другом. Причем обоюдно, не так, что говорил бы лишь он, а Гуля пялилась бы в землю, не смея поднять головы. Ничего подобного: свойственного ей страха я сейчас не подмечала. Смело она себя, может, и не вела, но и не напоминала прежнюю неотесанную степнячку.

Джанибек что-то ей рассказывал, чуть склонившись вперед, и тоже не походил на того сурового хана, который доставался мне. А Гульнара, надо же, отвечала ему открыто, заглядывая в глаза. Еще и улыбалась. По-девичьи мягко, с ямочками на щеках, и с таким искренним участием, что многие заподозрили бы в ней женскую хитрость. Я же знала ее слишком хорошо и видела другое. Да и чувствовала.

Дурочка…

Но отчего-то уже не получалось злиться ни на нее, ни на хана.

Если отбросить все прочее, мне обязательно бы понравилось то, как он на нее смотрел.

Но было и другое, что бросилось в глаза: рядом с Гульнарой Джанибек не выглядел болезненным, а ведь болело у него и сейчас. Остаточные симптомы никуда не делись, просто пока что хворь находилась в ремиссии.

И проклятие его тоже никуда не сошло, но странным образом притихло подле девчонки, будто растеряло свою силу, поблекло.

Я потянулась к дару уже смелее: смотреть так смотреть…

В теле мгновенно разлилась тяжесть, а голову накрыло болью, как