Драгоценная опасность - Нева Алтай

всех направлениях. Самая крупная ударяет в противоположную стену, создавая вторичные брызги, которые рикошетят и заливают все вокруг, включая мой ящик с инструментами, который наполовину погружен в воду прямо рядом с открытой тумбой.

— Я… Я пыталась перекрыть вентиль под раковиной, но, видимо, что-то сделала не так, и ручка отломилась, — продолжает она тихим голосом, все еще уткнувшись лицом во впадину между моей шеей и плечом. — Мне так жаль. Обещаю, я исправлю этот беспорядок.

Я целую ее в лоб, затем беру ее за подбородок и приподнимаю ее голову, чтобы наши взгляды встретились.

— Все в порядке.

— Это не в порядке, Артуро. Что насчет нового пола? Он из твердой древесины. И весь дом только что переделали. Что насчет мебели? И…

Она продолжает сыпать вопросами, пока я пробираюсь по залитому водой полу, несу её к шкафчику с полотенцами и изо всех сил стараюсь не попасть под струю воды. Это кажется самым безопасным местом, поэтому я усаживаю жену на столешницу.

— …если это вообще можно починить. Чёрт. А что, если нам придётся заменить все трубы в доме?

Вода брызгает мне на спину, когда я засовываю руку в карман и достаю бархатную коробочку. Я ношу ее с собой с тех пор, как мы вернулись из Рима, в ожидании идеального момента.

Идеального. Единственная идеальная вещь в моей жизни — это моя жена. С ней все остальное становится идеальным.

— А что, если страховка это не покроет? И… Артуро? Какого черта? Встань с колена. Ты же промокнешь!

Я усмехаюсь и поднимаю кольцо к ней.

— Ты выйдешь за меня, Тара, дорогая?

Она смотрит на меня с изумлением.

— Серьезно, Артуро? Ты спрашиваешь меня сейчас?

— Серьезно. Более идеального момента и не придумать. — Я пожимаю плечами.

— Мы посреди крупной водопроводной катастрофы, если ты не заметил.

— Заметил. И что? Будешь моей женой, моей драгоценной опасностью?

Она поджимает губы и долго смотрит на меня, а потом на её ошеломлённом лице расцветает улыбка. Ее прекрасные зеленые глаза наполняются слезами, и она начинает кивать.

— Да, — всхлипывает она, затем поднимает руку. — Я выйду за тебя.

Ну, слава богу, наконец-то!

Я надеваю кольцо ей на палец, и оно плотно прилегает к тому самому первому кольцу, которое я для неё выбрал. К кольцу, которое я подарил ей до того, как мой разум осознал, что значит для меня эта невероятная женщина, хотя мое сердце уже знало, что она бесценна.

Как только два центральных изумруда соединяются над обручальным кольцом, слегка смещаясь и невольно образуя символ бесконечности, я подхватываю жену на руки и несусь с ней в спальню.

— Эм… Мы можем опустить упоминание о серьезной протечке и потопе, когда будем рассказывать нашим будущим детям об этом моменте? Мы можем просто сказать, что я согласилась выйти за тебя в Риме, — предлагает она, пока я стягиваю с нее мокрую футболку.

Я улыбаюсь и приникаю к ее губам.

— Ни за что.

Второй эпилог

Тем временем в Бостоне

Адриано

Штаб-квартира «Руффо Энтерпрайзес»

Район Сипорт

В висках пульсирует постоянная, раскалывающая череп боль, из-за которой мой проклятый мозг словно превращается в кашу под давлением. Я сжимаю переносицу и откидываюсь на спинку офисного кресла, надеясь, что эта последняя мигрень быстро пройдёт, если я буду абсолютно неподвижен. Как только я устраиваюсь поудобнее, чтобы провести мучительный час, резкий стук в дверь усиливает мою боль.

— Отлично, — вздыхаю я.

Учитывая поздний час и странные, приглушенные вопли, которые слышны даже за закрытой дверью, это мог быть только один человек. Мой курьер.

Еще раз сжав переносицу, а затем виски, что не дает ни черта в плане моей мигрени, я выпрямляюсь в кресле.

— Войдите.

Дверь открывается, открывая взору мужчину средних лет с сальными волосами до плеч и жидкой седой бородой. И всхлипывающего ублюдка, свернувшегося калачиком у его ног. Каким-то образом, несмотря на грязную тряпку, заткнутую ему в рот, нытье избитого человека звучит как гром в моей голове.

— У меня ваша посылка, — заявляет бородатый. В его голосе чувствуется легкий французский акцент, речь чёткая и совершенно не вяжется с его неопрятным видом. — Держите.

Словно в подтверждение своих слов, он хватает нытика за шиворот и толкает его через порог. Бедный связанный и заткнутый простофиля катится по полу.

Я склоняю голову, оценивая состояние моего новейшего приобретения. Кажется, он отключился. Мой взгляд переходит на курьера, осматривая его с головы до ног. По состоянию его грязной, порванной одежды я бы предположил, что он провел как минимум неделю, ночуя на улицах. Интересно, так ли это на самом деле.

— Это что-то новенькое. — Я перевожу взгляд на его волосы, на пряди, которые выглядят так, будто не видели мыла и воды как минимум месяц. — И мне особенно нравится фальшивая борода.

Глаза мужчины сужаются в щелочки. Они единственный изъян в его маскировке. Можно изменить многое в себе, но выражение глаз обычно выдает. Глаза курьера ясные. Молодые. Очень молодые. Смотрят на меня с огнем в глубине. Диким пламенем. Он еще не научился контролировать свои эмоции. Что только подчёркивает его поразительное умение обманывать. В том числе с помощью искусно нанесённого грима. Из-за этой хитрой маски он выглядит старше своих лет.

— Итак? Мы в расчете? — рычит он.

— Да. Мы в расчете, Закари. — Я киваю и тут же жалею об этом, когда острая боль пронзает мои глаза. — У тебя была возможность пересмотреть мое предложение работать на меня на постоянной основе?

— Нет. Я доволен своим новым работодателем.

Я цыкаю. Упрямый. Прямо как его отец. И преданный. Мне следовало приложить больше усилий и опередить того проклятого сицилийца в том, чтобы вытащить парня из китайской тюрьмы.

— Ладно, передай мои поздравления Де Санти. Он заполучил себе весьма ценный актив.

Глаза парня вспыхивают от удивления.

— Это не та информация, которая стала широко известна.

— Пока есть агенты, готовые продавать данные, и стороны, имеющие средства за них платить, вся информация доступна. Запомни это.

Как только Закари Аллард уходит, я подхожу к панорамным окнам и смотрю на ночной Бостон. Моя посылка все еще свернута калачиком в центре моего офиса, воняя страхом на всю округу.

Потребовались месяцы и небольшое состояние, но мои источники наконец нашли Тобиаса Катракиса, прячущегося в какой-то дыре в Афинах. Еще часть денег ушла на организацию частного рейса, чтобы доставить его на эту сторону Атлантики. Оно того стоило. У старого ростовщика куча связей в Нью-Йорке, которые могут оказаться полезными, а информация, которую