Шлейф сандала - Анна Лерн

— Один ты скоро останешься, Павлуша… Видно, пришло мое время…

— Что это у вас за упаднические настроения? — Павел Васильевич улыбнулся, держа ее за руку. — Сейчас поспите, к утру вам станет легче…

— Не надо, Павлуша, я ведь еще из ума не выжила и все прекрасно понимаю, — раздраженно ответила женщина, выдернув руку. Губы матушки недовольно поджались, словно она хотела что-то сказать, но у нее внутри все еще шла борьба. — Так я и не дождалась твоего семейного счастья, не увидела внуков, а теперь еще и на том свете переживать стану о тебе… Есть у меня грех перед тобой… Покаяться хочу.

— Какой грех, матушка? Что вы такое говорите? — граф всегда поражался твердости ее характера. Даже сейчас, стоя одной ногой в могиле, Аврора Карловна не стала мягче. — Даже не зная, в чем вы передо мной виноваты, я прощаю вас.

— Погоди прощать… Узнав правду, по-другому запоешь, Павлуша, — горько усмехнулась матушка. — Помнишь Юленьку, дочь флотского капитана Петра Антропова?

В сердце Павла Васильевича кольнуло, заворочалось былое. Как он мог забыть ее? Свою первую и единственную любовь…

— Что молчишь? Вижу ведь, что помнишь… — на лице женщины промелькнуло недовольство, но она быстро взяла себя в руки. — Страдал по ней, как безусый юнец, а ведь тебе уже тогда было тридцать.

— К чему эти экскурсы в прошлое? — резко произнес граф. — Столько лет прошло! Вы тогда с батюшкой хорошо постарались, чтобы расстроить наши отношения. Не понимаю, как я поддался на ваши угрозы… Действительно, словно безусый юнец!

— Ты не просто поддался на наши угрозы, а принял единственное правильное решение. Иначе отец лишил бы тебя всего! — фыркнула Аврора Карловна. — Конечно, дочь какого-то флотского капитана не стоила того, чтобы из-за нее терять честь нашего древнего рода! Отец хотел найти для тебя лучшую партию! Не одно знатное семейство посчитало бы за честь отдать за будущего графа свою дочь! Мы и так долгое время не поднимали вопрос о твоей женитьбе: считали, что ты должен сам прийти к этому! Но тебя угораздило связаться с девчонкой, которая ниже по положению!

— Вы лишили меня счастья! — Павел Васильевич резко поднялся. — Я тысячу раз пожалел, что проявил слабость! Нет! Миллион раз! Но когда я вернулся, чтобы вопреки вам все же жениться на Юлии, то узнал, что она уже замужем! Вся моя жизнь пошла под откос, ибо ни одна женщина не взволновала мою душу, как она! Вы меня простите, матушка, но я не желаю более продолжать этот бессмысленный разговор! Он причиняет мне боль!

— Она родила от тебя дочь.

После этих слов в комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Что? — граф недоуменно уставился на нее. — Что вы сказали?

— Я сказала, что Юлия Антропова родила от тебя дочь, — было видно, что это признание давалось Авроре Карловне с трудом. — Сейчас ей примерно семнадцать лет.

Павел Васильевич покачнулся, а потом медленно опустился в кресло. Он побледнел, дрожащей рукой ослабил шейный платок и глухим голосом спросил:

— Когда вы об этом узнали?

— С того самого момента как об интересном положении Юлии стало известно ее отцу. Он явился к нам, требовал, чтобы ты женился на ней, но об этом не могло быть и речи! — матушка нервно затрясла головой. — Твой батюшка так и сказал ему, а потом предложил денег…

— Что-о-о?! — граф сжал ладонями виски. — О Боже… Зачем?! Петр Антропов никогда не нуждался в деньгах! И вообще это подло!

— Если тебя это успокоит, он швырнул деньги нам под ноги, — процедила она. — Гордый капитанишка!

— Хватит! — рявкнул Павел Васильевич. — Я не хочу слушать ваши страшные откровения! Что же получается, моего ребенка воспитывал муж Юлии? Возможно, девочку обижали, ведь она ему не родная!

— Не думаю. Черкасов любил и Юлию, и ее ребенка, — женщина отвернулась от разгневанного сына. — Это я узнала, когда получила сведения о том, что Юлия умерла при родах. Генерал-майор женился во второй раз, но тоже отправился к Богу, оставив дочь на попечение мачехи.

— Вы моя мать, поэтому я не могу сказать вам то, что рвется из моего сердца, — процедил Павел Васильевич, медленно поднимаясь. — Мне непонятно одно, как вы могли спокойно жить, зная, что где-то растет ваша внучка? Откуда в вас столько жестокости?

Матушка молчала. Ее дыхание снова стало тяжелым. Граф не стал мучить ее и покинул комнату. Сделанного не исправишь…

Под утро матушка умерла.

Воспоминания всколыхнули его душу. Но что терзать себя? Нужно строить новую жизнь, в которой появится родная кровинка. Это ли не счастье?

Граф вышел из экипажа, и к нему сразу бросились слуги. Павла Васильевича проводили в дом, в передней которого его уже встречала хозяйка.

— Прошу вас! Проходите! — защебетала она, приседая в книксене. — Оленька ждет вас в гостиной!

Павел Васильевич прошел мимо нее, толкнул дверь и сразу увидел девушку в светлом платье. Она сидела на софе, склонив над вышивкой свою рыжую головку. Граф даже немного удивился яркости ее волос. У Юлии они были почти медного цвета, с фантастической глубиной и красивыми переливами. А у Ольги волосы сияли почти огненным оттенком.

Девушка подняла глаза и улыбнулась.

— Добрый вечер, Павел Васильевич. Я ждала вас.

Он жадно всматривался в ее лицо, пытаясь обнаружить знакомые черты, но ничего не находил. От Юлии в нем не было ничего…

* * *

После нашего с Минодорой разговора прошло несколько дней. Я очень переживала за подругу, представляя, что происходит в доме Жлобиных. Ужасно хотелось знать, как прошел разговор дочери и отца. Не обидит ли Дору Борис? Не станет ли применять к ней силу? Хоть девушка и могла дать отпор, все же у него в подчинении были бандиты, которые исполнят любой его приказ.

Минодора пришла как всегда под вечер. Она залетела в дом подобно вихрю, держа в руках какие-то бумаги.

— Дора, наконец-то! — Артемий бросился к ней. — Я места себе не находил!

— Вот! — девушка швырнула бумаги на стол. — Моя взяла!

Я схватила их и быстро пробежала по написанному взглядом. Невероятно!

— Отец отписал тебе фабрику и дом?!

— Да! — Минодора радостно зажмурилась. — Теперь я сама себе хозяйка!

Мы принялись обниматься, чуть ли не прыгая от восторга. И лишь после того, как страсти улеглись, я спросила:

— Как же все было? Рассказывай!

Минодора не стала испытывать наше терпение и поведала вот что.

Услышав о том, что есть свидетель преступления его сына, Василий Гаврилович заволновался, но когда Дора поставила ему ультиматум, вообще затрясся. Он начал постанывать, бормоча проклятия в адрес дочери, пытался встать, а потом отрицательно покачал головой