Шлейф сандала - Анна Лерн

немного заикаясь, ответила я. Но сразу же расслабилась. Наверняка так и было, ведь если судить по разговорам мачехи и Николя, Черкасов в дочери души не чаял. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что этот разговор касается именно вашего отца, — сказал Давид. Я видела, что он колеблется, словно не зная, как лучше преподнести мне какую-то новость.

— Но он умер.

— Да, но умер не ваш отец, а человек, которого вы считали своим отцом, — князь повернулся ко мне всем корпусом и взял за руки. — Я имею все основания утверждать, что вы дочь совершенного другого человека.

Что? Что-о?! Он что, разыгрывает меня? Но я прекрасно понимала, что князь не тот человек, который станет так глупо шутить.

— Объясните мне, что происходит? О чем вы говорите? — я в нетерпении уставилась на него. По большому счету мне было все равно, кто мой отец, лишь бы это не несло угрозы мне и моей семье. Но все равно новость оказалась о-очень неожиданной.

— Ваш отец граф. Загорский Павел Васильевич, — Давид волновался больше моего. Возможно, он переживал, что я рухну в обморок или забьюсь в истерике. По крайней мере, так поступило бы большинство барышень этого времени. — Позвольте мне рассказать вам все, что я знаю.

— Да уж извольте… — вот тут-то меня одолело любопытство. Значит, граф? Ишь, ты… Ничего себе повороты судьбы!

Князь рассказал мне удивительную историю, слушая которую, я медленно, но верно впадала в ступор. Сама по себе она уже оказалась невероятной, но расследование Давида впечатлило меня куда больше. Он переживал, он заботился о моей безопасности!

— Вы хорошо себя чувствуете? — обратился ко мне князь, выводя из задумчивости.

— Да, да… — кивнула я, улыбнувшись ему. Нужно было сыграть изумление, наверное, даже шок, но мне это не удавалось. Все-таки я чужая в семье Черкасовых. Но вот родство с графом могло мне каким-то образом помочь. Я еще не совсем понимала, как можно воспользоваться таким подарком судьбы, но моя растерянность долго не продлится. Это уж точно. — Все в порядке. Я просто немного шокирована… Не каждый день получаешь такие известия.

Для шокированной у меня был чересчур спокойный вид.

— Я понимаю, вам еще тяжело понять, что происходит, но нужно что-то предпринять, — князь сжал мои руки, и у меня по телу пробежали мурашки удовольствия. — Если Загорский представит фальшивую Ольгу на приеме, а после все вскроется, случится скандал. Но если вы объявите себя Ольгой Черкасовой, рухнет все, что связано с Еленой Волковой.

А вот об этом я не подумала. Черт! Ситуация патовая.

— У меня есть время подумать?

— Да, еще целая неделя, — ответил Давид, отпуская мои руки. — Я тоже стану думать, как нам лучше поступить.

Без сильных теплых пальцев я почувствовала себя неуютно.

— Нам? — я удивленно взглянула на него.

Князь резко поднялся и отвернулся от меня, сложив за спиной руки. Плечи Давида были напряжены. Когда он заговорил, его голос прозвучал немного хрипло:

— Я устал бороться с собой. И больше этого делать не собираюсь. Чтобы вы ни решили, я все равно сделаю вам предложение. Да, не стану скрывать, что узнав о том, что вы дочь графа, я обрадовался. Но потом, когда в мою голову пришла мысль, что вы можете отказаться от такого шанса ради своей новой семьи, я испугался. Испугался, что потеряю вас навсегда… Мне все равно, кем вы решите быть, главное, чтобы вы были моей. Иначе в моей жизни не будет смысла.

У меня перехватило дыхание от такого неожиданного признания. Я хотела ему что-то ответить, но получалось только хлопать ресницами. Черт, да я просто онемела! Но Давид не ждал от меня ответа. Ему нужно было выговориться.

— Молчите, прошу вас. Не говорите ничего сейчас. Просто подумайте над тем, что я вам сказал. Если вас волнует, как к этому отнесется моя семья, то мне плевать. Я никому не позволю решать мою судьбу.

Князь повернулся, и я на секунду подумала, что он сейчас поцелует меня. Давид был охвачен страстью, на его шее лихорадочно билась жилка, но нет… Он развернулся и быстро пошел прочь.

Я понимала, что он сделал правильно. Переполненный чувствами, князь боялся дать им волю. Но теперь я не знала, что делать со всем этим…

— Господи, я же забыла сказать ему о Нино и Софье! — прошептала я, вскакивая с бревна. Но было поздно, до меня донесся удаляющийся стук копыт. Ну как же так?!

Глава 81

Вернувшись домой, я все еще находилась в растерянности. Только сейчас меня больше всего заботило, как оповестить Давида о том, что задумала его сестра со своей подругой. Написать письмо? Но разве можно быть уверенной, что его передадут именно в руки князя, а не его родственниц? Мне остается ждать, когда Давид сам даст о себе знать. А он это сделает в любом случае. Что ж, в таком случае не стоит делать резких движений. Время еще есть.

Но как поступить с внезапно объявившимся родственником? Несомненно, быть дочерью графа здорово. Это открывало головокружительные перспективы в жизни, но даже ради такого я не смогла бы оставить свою семью. Конечно, было жаль незнакомого мне Павла Васильевича Загорского, а еще не хотелось, чтобы мачехе с ее сынком все сошло с рук. Если я не раскрою свою личность, граф станет считать своей дочерью аферистку, а мачеха и Николя станут пользоваться такой удачей на полную катушку. Эти люди мало того, что останутся безнаказанными так еще и улучшат свое положение.

Но что если встретиться с Загорским и, открыв свою тайну, попросить, чтобы он никому ничего не говорил? Статус дочери графа мне был не нужен, а если он хочет как-то участвовать в моей жизни, что ж, ради Бога, я противиться не стану. Неужели для этого нужно показывать меня всему миру?

Идея, так внезапно пришедшая мне в голову, имела право на жизнь. Когда князь даст о себе знать, я поинтересуюсь, как он смотрит на такой вариант развития событий.

О страстной речи Давида я вообще старалась не думать. Князь не произнес ни единого слова о любви, но все, что он говорил, казалось намного важнее пылких признаний. Несмотря на то, что Давид был искренен, мне все равно не хотелось лелеять надежду на наше воссоединение. Слишком зыбким было мое положение. А если честно, я боялась испортить князю жизнь. Мало того, что из-за меня он поссорится с родными, так еще ему придется противостоять всему обществу. Жертвы во имя любви редко