Шлейф сандала - Анна Лерн

— Уж и не знаю, как дальше будет, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Вам ведь все равно когда-то свидеться, придется.

— Что ж делать? Такова воля Божья, — философски произнес Артемий. — Видать, нам с тобой такое испытание дано. Не переживай, моя голубка, все образуется.

Но судьба распорядилась иначе. Вернувшись домой, Дора узнала, что Василий Гаврилович отдал Богу душу.

Его похоронили на следующий день. Борис на похороны не явился, а посыльного из дома не пустил на порог оставленной отцом усадьбы. Когда слуга вернулся, то рассказал, что барин был пьян и выглядел помятым. Но Степанида Пантелеймоновна и в этом обвинила Минодору, мол, из-за нее все горести в семье, а потом велела заложить экипаж.

— К сыну поеду! Вдвоем с Борисом жить станем! — заявила она, поднося к носу флакон с нюхательными солями. — А ты делай, что хочешь! Только к нам и не суйся, когда все отцовское добро разбазаришь! За вещами завтра пришлю!

Подруга приехала к нам поздно вечером, не в силах оставаться в одиночестве. Она держалась молодцом, но девушку, похоже, не так сильно огорчала смерть отца, как отношение матери.

— У батюшки глаз открылся, перед тем, как мужики за гробом пришли, — вздохнула Минодора, отпив мятного чая из большой кружки. — Плохая примета. Старые люди говорят, что покойник еще кого-то выглядывает или проститься с кем-то еще хочет. Наверное, Бориса ждал. Да не дождался… Дай Бог, чтобы с матушкой ничего не случилось.

— Что делать теперь думаешь? — спросила я, стараясь отогнать от себя неприятное чувство легкого страха за подругу. У меня щемило сердце оттого, как несправедлива к ней судьба. Но Дора сильная, она обязательно справится.

— Жить я думаю, Леночка, — на ее губах заиграла мягкая, немного грустная улыбка. — Жить в свое удовольствие. Вот только замуж мне теперь год не выйти. Пока траур по отцу не кончится…

Артемий выглядел расстроенным, но обстоятельства оказались выше их желания соединить свои жизни.

Перед тем как пойти спать, Акулинка поставила перед нами графин с настойкой.

— По рюмочке оно для нервов хорошо. Душегрейка…

Этой ночью Минодора осталась у нас. Втроем мы проговорили до самого утра, сидя у еще теплой печи.

— Знаете, что я туточки подумала? — подруга немного раскраснелась от настойки. В ее глазах появился блеск. — На фабрике ведь есть пустые постройки, так, может, тебе в одной из них производство духов наладить?

— Это, конечно, заманчивая идея, да только где столько денег взять… — хмыкнула я.

— Продадим мои драгоценности! — Минодора возбужденно потерла руки. — А еще у Ивана Ивановича Фролова займ попросим! Фабрику в залог отдадим! Тогда и станки купить можно будет англицкие, и для твоих духов все, что потребуется!

— Дело рискованное, но если все получится, то мы не хуже фабрикантов Хлудовых станем, — мне было немного страшновато. Но ведь: кто не рискует, тот не пьет шампанского, так? — Но для начала нужно поговорить с Фроловым, убедить его, что мы сможем поднять фабрику.

— Может, завтра к нему с визитом отправимся? — Минодоре не терпелось что-то делать. — Или я его приглашу к себе домой?

— Давай не будем спешить. Я подумаю, что сказать ему, как преподнести идею со станками и производством духов, — сказала я, понимая, что просто прийти и сказать «добрый день, дайте денег» не очень хорошая затея. Нужно подготовиться. В современном мире для того, чтобы взять кредит на развитие бизнеса, требовалось предоставить: подробный бизнес-план, какое-то имущество в качестве залога и подтвердить свое участие в финансировании бизнеса. То есть вложить собственные средства.

Глава 80

Во вторник я нервничала с самого утра. Сегодня мы увидимся с Давидом! Я, конечно, ни на что не надеялась и не тешила себя иллюзиями, но все равно не могла унять внутреннюю дрожь. Значит, мое чувство, что мы видимся в последний раз, оказалось обманчивым. Слишком сильные эмоции бушевали между нами, а они всегда искажают реальность.

До полудня я работала в парикмахерской, стараясь отвлечься от мыслей о князе. Когда же пришло время идти на встречу с ним, мне пришлось соврать своим домочадцам. Мол, нужно сходить по делам к судье. Никита Мартынович отвлек Прошку с Машуткой какими-то химическими опытами, и я спокойно ушла. Неугомонный Прохор непременно увязался бы за мной, а мне свидетели были не нужны.

На улице стояла замечательная погода. Солнце еще грело по-летнему, но в палисадниках уже догорали цветы… Воздух был наполнен ароматом садов, медовым запахом яблок, сладким и немного хмельным. Я завернула к пруду и медленно пошла между начинающими желтеть тополями. С каждым шагом мне становилось все тревожнее. Ладони вспотели, бросало то в жар, то в холод. Дыхание перехватывало и предчувствие вызывало во мне отчаянное сопротивление. Нет! Я должна отдалиться от князя! Но, похоже, все получалось с точностью наоборот.

Высокую фигуру Давида в темной одежде я увидела сразу. Он стоял спиной ко мне под большой ивой. Такой величественный и мужественный, что у меня сжалось сердце от несправедливости этого мира.

Князь словно почувствовал мое приближение. Он резко обернулся, но не двинулся с места, жадно глядя на меня своими черными жгучими глазами. Я тоже остановилась, будто передо мной протянулась невидимая черта, которую невозможно переступить. Мы стояли и смотрели друг на друга несколько минут, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Давид первый нарушил это мучительное молчание. Князь шагнул ко мне и вежливо склонил голову.

— Добрый день. Я рад снова видеть вас.

Такое банальное приветствие… Но его глаза говорили куда более красноречиво. Они говорили столько всего, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — поздоровалась я, ощущая в легком ветерке его аромат. В голове промелькнула мысль, что князю пошел бы Dior Homme Parfum. Я даже представила, как он ляжет на его смуглую кожу. Сотканный из древесных пряных нитей, этот аромат был до мурашек дразнящим. — Вы хотели поговорить со мной?

— Да… Может, нам лучше присесть? — Давид кивнул на толстый ствол поваленного дерева. — Это будет очень непростой разговор.

После этих слов я немного напряглась. Что еще могло случиться, что князь лично решил поговорить со мной?

Мы присели на теплое от солнца дерево, и наши плечи соприкоснулись, но ни я, ни он не сдвинулись с места.

— Прежде чем я начну, позвольте спросить у вас… — взгляд князя стал внимательным. В нем мелькнуло сочувствие. — Вы любили своего отца?

— Отца? — я немного растерялась. Стоп. Он имеет в виду отца Ольги Черкасовой.

— Д-д-а… Я любила его, —