Шлейф сандала - Анна Лерн

— Вот тебе настойка от глистов, — аптекарь протянул Прошке пузырёк. — На ночь примешь.

— Ну, ладно… — мальчишка взял настойку, но уходить не спешил. — А морщины? Мне ведь уже скоро второй десяток пойдет… Предотрыщать самое время. Оно ж, кто не окопается, тот пуль нахватается.

— Морщины на жолипце предотвращать будешь? — я уже смеялась в открытую. — Или в каком другом месте?

— Ой, ну вас, Еленочка Федоровна! — обиженно отмахнулся Прохор. — Я к вам со своею бедою, а вы меня на смех!

Он сунул пузырёк в карман и гордо вышел из аптеки, игнорируя наш смех. Нужно будет его чем-то задобрить, чтобы не дулся.

После обеда на всех парах примчалась Минодора. Она приехала на батюшкиной коляске, одетая в темное платье, которое стройнило ее и без того похудевшую фигуру. До идеала, конечно, еще было далеко, но диета, стрессы и движение сделали свое дело.

— Леночка, Артемий, составьте мне компанию! Хочу фабрику осмотреть! — она нетерпеливо крутанулась на месте. — Ну, что скажете?

— С удовольствием! — ответила я, а Артемия можно было и не спрашивать. Он был готов ехать куда угодно, лишь бы с Минодорой.

Я оставила парикмахерскую на дядюшку, который уже вполне мог повторить за мной некоторые стрижки, и отправилась на фабрику Жлобиных проводить ревизию.

— Борис из дома ушел, — с грустью сказала Минодора, когда мы выехали на Тверскую. — И слова мне не сказал, лишь таким взглядом бросил, что меня будто холодом могильным обдало.

— Куда же он подался? — спросила я, пытаясь отогнать дурное предчувствие.

— Матушка между проклятиями проговорилась, что в имение, отцом отписанное, — ответила подруга. — С ней тоже сладу нет. Кричит криком, что позором я ее покрыла. Мол, девица должна замуж выйти да детей нянчить, а не мужскими делами заниматься. И Бориса я осрамила. Не наследник он теперь, а бабский каблук, раз позволил Квашне все к рукам прибрать. Это так друзья его смеются, а добрые соседи сплетни матушке носят.

— Ты мне только покажи, кто это говорит такое! — вскинулся Артемий. — Враз ноги-руки переломаю!

— Да Бог с ними, Артемий, пущай языками треплют. А я своё делать буду. Вот и посмотрим, — с улыбкой произнесла Дора. — Мы с Леночкой такого наворотим, вся Москва на уши встанет!

Глава 79

Ткацкая фабрика произвела на меня неоднозначное впечатление. Она действительно оказалась небольшой, но здесь было все, что присутствовало и на больших производствах. Бумагопрядильный цех, ткацкий, красильня, механическая ремонтная мастерская, а еще на территории находились маленькое общежитие, баня и фабричная лавка.

Но я заметила среди рабочих детей лет двенадцати, которые трудились наравне со взрослыми. Их сюда привели родители, ведь в семьях рабочих каждые руки должны трудиться. Это мне совершенно не нравилось, только не в моих силах было что-то изменить. Чтобы упразднить детский труд, одного желания, увы, мало.

Управляющий по имени Савва Федулович сначала недоверчиво воспринял известие, что теперь хозяйка фабрики молодая девица. Но все-таки стоически принял произошедшие перемены. Мужчина рассказал о производстве, водя нас по фабрике, и было видно, что к своему делу он относится с душой.

Рабочий день длился двенадцать часов, суббота короткий день, воскресенье выходной. Еще люди отдыхали в дни больших церковных праздников и в царские дни: коронации и иже с ними.

— И как на фабрике идут дела? — спросила Минодора. Она выглядела немного растерянной, но это было понятно, ведь девушка никогда не сталкивалась с такими серьезными вещами. Вся ее жизнь проходила в праздности и безделье.

— Да как идут, Минодора Васильевна… Потихоньку, но идут, — развел руками управляющий. — Вот ежели бы ваш батюшка не гнался за дешевыми бельгийскими станками, а купил английские, дела пошли бы получше. Но Василий Гаврилович и слушать меня не хотел… Все денег жалел.

— Английские, видимо, намного дороже? — уточнила я, на что он утвердительно кивнул.

— Конечно! Но ежели бы они у нас имелись, так и новейшие способы производства можно было бы на них испробовать! Фабрика давать бы больше стала, а это прибыль.

— Не рискованно ли средства на эти станки пускать? — мне хотелось узнать мнение управляющего. А Минодора и Артемий внимательно слушали нас, затаив дыхание.

— Вы о фабрикантах Хлудовых Алексее Ивановиче и Герасиме Ивановиче слыхали, небось? — спросил Савва Федулович, и я кивнула, даже не подозревая, в чем значимость этих людей. — Так вот, Алексей Иванович поехал в Англию, не зная языка! Чтобы купить станки и нанять специалистов. В эту затею никто не верил Но он так сказал: «Решение наше бесповоротное, мы будем или богаты, или пойдем с сумами». И выгорело ведь дело! Шестьдесят пудов пряжи ежегодно давать стали, а сейчас и того больше!

Всю дорогу домой я размышляла над словами управляющего. Дело это было действительно рисковое, плюс у Минодоры не имелось на руках таких средств. Спешить не нужно, сначала стоит разобраться в производстве, а уж потом думать, как его дальше развивать.

— Волнуюсь я… — из раздумий меня вывел задумчивый голос подруги. Она положила голову на плечо Артемия и спросила: — Что если ничего не выйдет у меня? Больно уж все мудреное…

— У тебя получится. Главное учиться всему, интересоваться делами фабрики! — твердо сказала я. — Если хочешь независимой быть, нужно стараться для этого. И никаких сомнений!

— Елена Федоровна правильно говорит, — поддержал меня Артемий. — Станем с тобой на фабрику ездить. Чем чаще, тем оно лучше будет. Присматриваться будем ко всему, с рабочими разговаривать. Савва Федулович мужик неплохой, поможет разобраться. Но вот что я тебе скажу, душа моя. Пожениться нам нужно, чтобы слухи не ходили. Да и вообще пора нам одним домом жить, дела вести вместе, оно ведь вдвоем легче по жизни идти. Дочку мне родишь… Назовем ее Ирина, что значит «мир» и «спокойствие», а, душа моя?

Я наблюдала за ними и думала, что они очень подходят друг другу. Артемий рассудительный, умный, всегда правильные слова находит. А Дора преданная, открытая, с красивой душой и бойцовским характером. Отличная пара.

— Да разве ж я против? — ласково улыбнулась ему Минодора. — Сегодня матушке скажу, что замуж иду, а вот батюшке об этом и знать пока не стоит. Пусть в себя придет для начала после удара.

— А я одного желаю, чтобы он признался, где тело Арсения искать… — тяжело вздохнул Жариков. — Хоть и был брат нехорошим человеком, но такую смерть не заслужил. Надобно похоронить останки по-человечески. Василий Гаврилович уже понес заслуженную кару за деяния свои, а вот тех, кто его волю исполнял, я самолично накажу.

Минодора побледнела. На ее глазах выступили слезы. Бедняжка чувствовала за