Ангел за маской греха - Алиса Бренди

И я не удержался.

В телефон, который я купил Эле, был встроен GPS-трекер. Маячок работал в любом случае, даже если телефон разряжен, выключен или находится в режиме полёта. Он продолжал передавать сигнал. Я понимал, конечно, что это не спасёт от пули или яда. Что телефон можно выронить, не взять с собой, оставить где-то. Но это был хотя бы какой-то контроль. Хотя бы минимальная возможность знать, где она.

Первые две недели за Элей и её домом наблюдали мои люди. Я смотрел за её передвижениями через приложение, отслеживал каждый её шаг. Это было вероломное вмешательство в личную жизнь, незаконно, неправильно. Но я не мог иначе. Тревога не отпускала, сидела внутри, требовала хоть какой-то уверенности, что она в безопасности.

Первое время я смотрел, куда Эля ходит — дом, магазин, кафе, пробежка. Люди докладывали: ничего подозрительного. Потом было то свидание с Мишей. Я увидел их вместе, и это чуть не свело меня с ума.

Потом я отозвал людей. Перестал смотреть в приложение. Убедил себя, что ей ничего не угрожает, что опасность миновала, что Пономарев за решёткой и больше никто не будет её трогать. И ещё — я боялся. Боялся увидеть её с этим парнем или с кем-то ещё. Боялся, что это добьёт меня. Решил окончательно отпустить её. Дать ей жить своей жизнью. Хотя, учитывая, что я здесь стою на этом балу, притворяясь спонсором ради одного только шанса увидеть её — отпустить получилось так себе.

И вот сейчас, чувствуя, как дрожат руки, я достал телефон и открыл приложение. Экран грузился несколько мучительно долгих секунд. Появилась карта. На ней — красная точка, сигнал от её телефона.

Вгляделся в экран. Местоположение — в двадцати минутах езды отсюда. Лес. Глухой, удалённый лес за городом.

Я буквально выбежал из зала. Расталкивал всех, кто попадался на пути — студентов, официантов с подносами, кого-то ещё. Кто-то окликнул меня — кажется, ректор, хотел что-то сказать, — но я не обратил внимания. Каждая секунда может быть решающей. Каждая чертова секунда.

Выскочил на улицу, добежал до машины, рывком открыл дверь и сел за руль. Завёл двигатель и вдавил педаль газа в пол. Машина сорвалась с места, шины взвизгнули на асфальте, наверняка оставив чёрные следы. Я мчался по городу, обгоняя всех, кто ехал слишком медленно, одной рукой держась за руль, другой — за телефон, не отрывая взгляд от экрана. Красная точка всё ещё была на месте. Замерла. Не двигалась ни на миллиметр.

Это всего лишь местоположение её телефона. А если её рядом нет? Если телефон лежит где-то в траве, выброшенный, а её там нет? Если с ней уже что-то случилось, если она ранена, если она... если её уже нет в живых? Если я опоздал?

Нет. Нет, нет, нет.

Я не могу её потерять. Не выдержу. Она — единственное, что имеет значение. Единственное, ради чего стоит дышать, жить, бороться. Без неё всё это — деньги, власть, контроль, всё, что я строил годами — просто пустота. Бессмысленная, холодная, мёртвая пустота.

Я люблю её. Люблю так сильно, что это пугает. Так сильно, что это сводит с ума. Так сильно, что я готов делать вещи, которые никогда бы не подумал, что когда-либо снова сделаю. После смерти Ани я был уверен, что всё закончилось. Что больше никого так не полюблю. Что та часть меня, способная на такие чувства, умерла вместе с ней.

Но я ошибся. Эля для меня — это не просто любовь. Она — это воздух, без которого я задыхаюсь. Она — это свет, без которого мир погружается во тьму. Она вернула меня к жизни, заставила снова чувствовать, снова бояться потерять что-то важное. И сейчас этот страх разрывает меня изнутри.

Я не могу её потерять. Не имею права.

Глава 43

Дмитрий Молотов

Красный свет светофора вспыхнул впереди. Передо мной остановилось несколько машин. Я мог бы рискнуть — выехать на встречку, проскочить на красный. Но по перекрёстку уже шёл плотный поток машин слева направо, одна за другой, без промежутков. Если попаду в аварию сейчас, ей точно не помогу. За эту ночь я уже собрал кучу штрафов — превышение скорости, проезд на жёлтый, пересечение сплошной, обгон в неположенном месте. Но врезаться в кого-то — это конец. Я резко затормозил, пальцы сжали руль до побеления костяшек.

Я смотрел на экран телефона, следил за точкой. Она всё ещё не двигалась. Поток машин перед перекрёстком всё никак не кончался. Машина за машиной. Бесконечный, мучительный поток.

Я нажал на контакт Василия, не отрывая взгляд от дороги. Он ответил после первого гудка.

— Дмитрий Александрович?

— Скидываю тебе координаты, — сказал я, не тратя времени на объяснения. — Вызывай полицию и скорую. Сейчас же. Говори, что чрезвычайная ситуация, возможно, похищение. Позвони кому надо из своих знакомых, чтобы приехали быстро, без бюрократии. И отправь кого-то из наших людей. Всех, кто есть поблизости. Делай всё, что нужно.

— Понял, — коротко ответил Василий.

Я скинул ему точку, вернулся в приложение и положил телефон рядом на пассажирское сиденье, где он был всё время на виду. Светофор наконец сменился на зелёный. Едва поток машин тронулся, я вдавил педаль газа в пол и рванул вперёд, обгоняя всех, кто не успел набрать скорость. Двигатель взревел, стрелка спидометра поползла вверх. Лес был всё ближе. Красная точка всё ещё на месте.

Держись, Эля. Пожалуйста, держись. Я уже еду.

Я свернул с трассы на грунтовую дорогу. Асфальт сменился неровной, ухабистой колеёй, машина подпрыгивала на каждой кочке. Фары выхватывали из темноты узкую полосу земли, деревья по бокам, кусты. Потом грунтовка перешла в проселочную дорогу — ещё уже, ещё хуже. Ветки скребли по бокам машины, где-то справа что-то треснуло.

Темнота была плотной, почти осязаемой. Город остался далеко позади, здесь не было фонарей, не было света из окон домов. Только лес, чёрный и глухой, поглощающий всё вокруг.

Красная точка на экране была уже совсем близко. Совсем рядом.

Я резко затормозил, увидев силуэт машины впереди. Она стояла у обочины, наполовину скрытая деревьями. Я открыл бардачок, достал небольшой складной нож и травмат, проверил, заряжен ли. Заряжен. Сунул за пояс и выскочил из машины.

Тишина. Абсолютная тишина. Никого вокруг. Ни звука, ни движения.

Я огляделся. Луна выглянула из-за облаков, бледная и холодная, и её свет чуть осветил пространство вокруг. Стало видно контуры деревьев,