Ангел за маской греха - Алиса Бренди

или забирал, когда я была на занятиях в университете или когда Лиза была занята. Я видела, как они общались в машине, как Слава рассказывал ему что-то взахлёб, размахивая руками, а Дима слушал внимательно, иногда смеялся. Дима даже начал ходить с ним в бассейн — для реабилитации врач посоветовал плавание, и Дима записался в тот же бассейн, чтобы Славик не скучал.

Мы проводили много времени вместе с Димой. Гуляли по вечерам — по набережным, паркам, просто по улицам. Дима часто приходил к нам в гости, приносил что-нибудь вкусное — пиццу, суши, иногда просто пирожные из какой-нибудь кондитерской. Слава и Лиза сдружились с ним быстро — Слава вообще обожал его, постоянно что-то спрашивал, рассказывал про школу, показывал оценки. А Лиза... Лиза просто приняла его, не задавая никаких вопросов. Хотя, кажется, она прекрасно понимала, что наши отношения не были простыми.

Ещё я узнала, что Дима закрыл стриптиз-клуб. Теперь там ресторан — гастротеатр, как он сам назвал. Еда, представления, живая музыка, иногда небольшие театральные постановки. Никаких голых девушек. И что самое интересное — там теперь выступают наши ребята. Студенты из академии, танцоры, актёры. Дима дал им площадку, и они были в полном восторге. Кто-то читал моноспектакли, кто-то ставил танцевальные номера, кто-то пел.

Дима часто забирал меня с учёбы. Я выходила после репетиций или лекций — уставшая, с растрёпанными волосами, в спортивной форме или в джинсах — а он уже ждал у входа, прислонившись к машине. Часто с цветами или с кофе в руках. Мы гуляли, разговаривали обо всём и ни о чём, заходили в кафе, сидели в машине до позднего вечера. С ним было легко. Удивительно легко и интересно. Мне уже и не верилось, что когда-то он мог вызывать у меня страх и напряжение. Теперь всё было по-другому. Мне было с ним хорошо. Комфортно. Я скучала без него, ждала встречи, считала часы до того момента, когда снова увижу его.

Но наши отношения... они больше походили на отношения школьников. Мы гуляли, общались, целовались — много, долго, до головокружения, до того момента, когда дыхание сбивалось и сердце колотилось где-то в горле. И на этом всё останавливалось. Максимум, что он себе позволял — это запустить руку под одежду и погладить спину, живот, бок. Очень осторожно, почти целомудренно. Его пальцы скользили по коже медленно, нежно, оставляя за собой след тепла, но никогда не шли дальше. Всё было прилично. Слишком прилично.

Вначале меня это устраивало. Его деликатность, его терпение, то, что он давал мне время. Но потом что-то изменилось. Он начал сводить меня с ума — только своими поцелуями, только этими осторожными прикосновениями. Каждый раз, когда его губы касались моих, когда его руки ложились мне на талию, прижимали ближе, внутри всё вспыхивало. Тело откликалось на каждое его движение, на каждый вдох, на каждое прикосновение. Всё сжималось, горело, требовало продолжения. Я хотела большего. Намного большего. А он всё никак. Останавливался на самом интересном месте, целовал меня ещё раз — нежно, почти извиняясь — и отстранялся. А сама я... ну, я была ещё не настолько смелой, чтобы сказать это вслух. Хотя ещё чуть-чуть, и я точно скажу. Обязательно скажу.

Мы даже почти не ночевали вместе. Иногда он оставался у нас, но мы просто спали в обнимку, ничего больше. Дима продал тот дом, где всё началось, где были те страшные первые дни. Купил другой — одноэтажный, но светлый, уютный, с большими окнами и садом. Там шёл ремонт. Мы приезжали туда, я даже пару раз оставалась там ночевать. Но было неудобно готовиться к учёбе, когда вокруг ремонт, запах краски, строительная пыль. Чаще мы просто целовались до поздней ночи, а потом Дима отвозил меня домой.

Я вынырнула из своих мыслей, когда на сцену пригласили кордебалет. Мы вышли чуть вперёд, выстроились в ряд, и зал снова зааплодировал. Не так громко, как приме, конечно, но всё равно это были настоящие аплодисменты, от души, и от этого становилось ещё радостнее.

Все трое поднялись со своих мест и направились к сцене. Слава и Лиза первыми подбежали ко мне, обняли с двух сторон, чуть не сбив с ног. Слава протянул мне свой букет. Его глаза сияли от восторга, щёки горели, он дышал часто, взволнованно.

— Ты была лучше всех! — выдохнул он, сияя.

Лиза крепко прижалась ко мне, уткнулась лицом в моё плечо, и я почувствовала, как её плечи мелко дрожат. Она плакала — беззвучно, сдержанно, но я видела, как слёзы текут по её щекам. Слёзы счастья и гордости.

А потом подошёл Дима. Он дал нам время — стоял чуть в стороне, ждал, пока я обнимусь с Лизой и Славой, не торопил, просто смотрел на нас с мягкой улыбкой. Он протянул мне букет ромашек, и я увидела, как он смотрит на меня — с нежностью и гордостью, будто я только что сделала что-то невероятное. Он обнял меня, притянул к себе и поцеловал — прямо здесь, на сцене, при всех: зрителях, преподавателях, других танцовщицах.

Его губы коснулись моих — горячие, настойчивые, требовательные, — и его рука легла мне на талию, прижала ближе, крепче. От него пахло ментоловыми конфетами. Дима постоянно носил их с собой последние месяцы, жевал одну за другой. Бросал курить. Это давалось ему тяжело — я видела, как иногда он нервничал, теребил пачку конфет в кармане, доставал по две-три штуки сразу. Но он держался. Ради меня, как он сам говорил.

Внутри всё вспыхнуло — то знакомое, сводящее с ума желание, от которого перехватывало дыхание и плавилось всё внутри. И в этот момент я вдруг осознала: все вокруг смотрят на нас. Все знали, что я встречаюсь с Дмитрием Молотовым — это имя в нашем университете знал каждый. Мне завидовали, шептались за спиной, смотрели с любопытством и удивлением. А сейчас он целовал меня прямо на сцене, при всех, не скрываясь, не стесняясь. И внутри меня вспыхнуло что-то ещё — не просто радость, не просто нежность. Гордость. Вот, смотрите. Он мой. Только мой.

— Ты была невероятной, — тихо произнёс он, когда оторвался от моих губ.

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки горят.

Мы ещё постояли на сцене, пообщались с преподавателями и другими балеринами. Потом я пошла переодеваться. Мы должны были поехать вчетвером в ресторан отметить постановку.

А после — за ёлкой и украшениями.

До Нового года оставалось всего пять дней. Мы решили встречать его у Димы,