Переплет розы - Айви Фокс

Могу я дать ей это?

Я не думаю, что есть что-то, что я бы не дал этой женщине, если бы она попросила.

И в этом проблема.

Я стою неподвижно, все мое тело дрожит от потребности, ожидая ее указаний.

– Поцелуй меня, ― приказывает она на прерывистом дыхании.

Я наклоняюсь и предлагаю ей свой поцелуй, который она принимает с жадностью. На вкус она как самое сладкое вино, которое когда-либо касалось моих губ, и слишком скоро я подчиняюсь каждому приказу ее языка. Мои пальцы проникают в ее сердцевину, в ее влажную щель – доказательство ее желания. Ее тело всегда было гостеприимным, но какая-то часть меня была убеждена, что она пригласила меня только потому, что Шэй уговорил ее. Или, что еще хуже, потому что этого требовал ее муж. Только в этот момент я понял, что мои чувства не безответны. Моя привязанность к ней так же сильна, как и привязанность Розы ко мне.

– Ты нужен мне, Колин. Пожалуйста, ― стонет она между поцелуями.

Не любитель откладывать удовлетворение, я подтягиваю ее ноги к себе, чтобы обхватить за талию, высвобождаю член из джинсов и одним грубым толчком вгоняю его глубоко внутрь нее.

– Ахх! ― кричит она, заставляя меня зажать ей рот рукой.

Мои глаза устремлены на нее, пока я долблюсь в ее киску, как обезумевший мужчина.

И да поможет мне Бог, я думаю, что мог бы.

– Это. Мне этого никогда не хватит. Ты погубила меня, милая Роза. Теперь я мечтаю только о том, чтобы эта киска сжималась вокруг моего члена, ― простонал я ей на ухо, и ее приглушенные стоны стали громче. – А потом ты идешь и говоришь такому гребаному монстру, как я, насколько я красив? Разве ты не знаешь, что ты делаешь со мной? Разве ты не видишь, как сильно ты впиваешься в мою кожу?

Ее взгляд из-под ресниц становится диким от жара, она вцепилась в мои плечи, желая, чтобы я вливал в нее свою любовь до тех пор, пока она не сможет ходить, не чувствуя меня между бедер. Я снова захватываю ее губы в свои, а моя рука проникает между нами, чтобы поиграть с ее клитором. Я знаю Розу достаточно хорошо, чтобы несколько хорошо поставленных ударов по нему, когда мой член погружается в ее киску, было достаточно, чтобы вывести ее за грань. Проходит всего несколько мгновений, после чего она вскрикивает, заставляя меня кончить вслед за ней. Мое сердце все еще бьется в груди, когда Роза начинает моргать от новых слез.

– Что мы наделали? ― бормочет она больше для себя, чем для меня, когда я ставлю ее ноги на твердую землю.

Когда эти мрачные слова повисают в воздухе между нами, я понимаю, какие последствия могут иметь мои действия, если Тирнан когда-нибудь узнает об этом.

Мой босс может обидеться, что я трахаю Розу без его разрешения.

На самом деле, я знаю, что так и будет.

Потому что если бы роли поменялись, я бы убил его за это.

И это целая проблема сама по себе.

Глава восемнадцать

Тирнан

Мои ночи стали почти такими же невыносимыми, как и дни.

Как бы немыслимо это ни казалось, но раньше я был похож на тех счастливчиков, которые, независимо от того, сколько грехов я совершал в течение дня, стоило моей голове коснуться подушки, как сон завладевал мной, и сладкая тьма дремоты принимала меня с распростертыми объятиями.

Этого больше не происходит.

Если я сплю целых два часа подряд, это просто чудо.

Большинство моих ночей состоят из того, что я ворочаюсь в постели или смотрю в потолок, пока дневной свет не пробивается сквозь занавески моего окна, его сияющие лучи дразнят меня тем, что мои мучения будут только усиливаться с наступлением дня.

В течение последнего месяца каждый день был одинаковым.

Я встаю и принимаю душ, всегда стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале. Мне не нужна визуальная помощь, чтобы понять, что под глазами у меня темные круги и что в этих глазах больше нет жизни.

Затем я спешу в спортзал Донавана, чтобы потренироваться, молясь, чтобы какой-нибудь наглый солдат набрался наглости вызвать меня на бой и был достаточно храбр, чтобы встретиться со мной на ринге. Я наслаждаюсь болью от каждого толчка и удара, которыми они наказывают мое тело, мне нужно, чтобы физические муки затмили ту боль, которая живет и дышит в моей измученной душе. В глубине моего черного сердца идет молчаливая война, и каждая рана, которую я терплю, кричит о том, чтобы ее признали. Она требует, чтобы что-то или кто-то вытащил страдания на свет и позволил внешнему миру засвидетельствовать, насколько я изуродован и изранен внутри.

Итак, я стою в центре ринга и позволяю своим людям делать все, что в их силах. Если они хорошо справились с задачей, я даже позволяю им выиграть бой.

Для них это поднятие боевого духа.

Для меня это проявление моей благодарности.

Потому что именно в этом маленьком окне моего дня я больше не лгу.

Мое сломанное, избитое тело теперь является идеальным отражением моей почерневшей души.