Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

концов, он ведь не был первым наследником. Туйма никогда не рассказывала, сколько они прожили, но в один зимний день младшего Астера нашли в постели мертвым. В этом самом доме. Его отравил лакей, затаивший обиду на хозяина, отказавшегося дать рабу обещанную свободу. Последнее особенно подчеркивалось, благо мертвый не мог сам рассказать, кому и чего он в хмельном бреду пообещал. Раба четвертовали, и на той истории поставили жирную точку.

Сказка же, рассказанная Туймой однажды вечером, немного отличалась от официальной версии, которую скормили серым псам. Здесь, на севере, многое отличалось от общепринятого. Шепотом, под треск очага, старая нянька говорила, что отравил Астеравовсе не казненный, а молодая жена. А через несколько часов после смерти Людвига тот самый раб-лакей взял на кухне столовый нож, в кладовке — веревку, и, подвесив молодую вдову, так и не успевшую насладиться вдовством, во дворе, словно свиную тушу, заживо ее разделал. Когда слуги и рабочие шахты прибежали на крики, которые давно уже утратили всякое сходство с человеческими, слуга сидел на снегу и запихивал в рот куски плоти, выл, давился и снова запихивал. И было в его глазах что-то, что впоследствии окрестили самой тьмой, что-то, чему не место в этом мире. А может, у страха глаза велики, и то, что он сделал, не укладывалось в головах людей настолько, что проще было списать произошедшее на происки демонов? Сама вдова в это время еще была жива, но никто так и не решился подойти к ней и нанести удар милосердия.

Тогда тоже говорили о тени демона.

«Тень демона!» — эхом откликнулись снаружи, и я поняла, что уже бегу вслед за отцом, отмахиваясь от вопроса Мэрдока. Бегу, сжимая в одной руке окровавленный кол, стягивая во вторую зерна изменений. Я почти готова была ударить, почти готова увидеть, как кто-то поедает плоть, сидя на красном снегу.

Ржали лошади, карета с орлом на дверце прогрохотала по каменному мосту и исчезла среди темных холмов. Бежать и останавливать ее никто не собирался. Были проблемы и тут.

Плоть никто не поедал, хотя снег быстро впитывал брызнувшую во все стороны кровь. В первый момент она показалась мне нереально светлой, почти алой, как рубины в матушкином ожерелье… А во второй момент я смогла разглядеть картину целиком.

Мур держал в руках нож, очень тонкий, острый, почти танцующий между пальцами. Этим ножом слуга, стоявший сейчас с непередаваемым выражением лица, только что перерезал глотку рябому Оросу.

— Тень демона! — снова закричал один из рабочих, факелом указывая на слугу нотариуса. — Он пролил кровь Змея и теперь расплачивается!

Рабочие ответили утвердительным гулом. Они были напуганы, но они не боялись, а, скорее, благоговели перед тем, что видели. Женский плач захлебнулся.

— Мур! — произнес отец. Он даже не повысил голоса, а слуга уже заморгал, поворачиваясь к нам лицом. Немного растерянным, немного обиженным, словно детским. Ребенок, которого взрослый окликнул таким тоном, что тот понял: нагоняя не избежать — но пока еще не понимал, за что.

— А старикашка-то сбежал, — указал на холмы, по которым неслась карета с клубящимся под колесами снегом, шахтер в вязаной, надвинутой на самые глаза, шапке. Рядом с ним с серьезным видом стоял мальчишка лет четырнадцати.— Но от тени демона не убежишь.

Остальные одобрительно закивали. Я видела далекийогонек факела, закрепленного на стене кареты, в остальном такой же черной, как и подступавшая к Илистой Норе ночь. Я даже чувствовала его далекое трепыхание — это как держишь в руке птичку, маленькую и напуганную, и знаешь: стоит тебе чуть сильнее сжать ладонь, и она замрет навсегда. Я тоже знала, что стоит разжать пальцы, выпуская зерна изменений, и далекое пламя покорится, лизнет дерево экипажа, пройдется по козлам, станцует на рессорах, накинется на занавески, пожирая обивку…. Я заставила себя погасить магию. Чтобы там ни говорили о магах, мы не кровожадные твари, что швыряются огнем направо и налево. А спустя секунду далекийогонек с запоздалым сожалением исчез, растворился в сумраке, сталслишком далеким, чтобы я могла дотянуться до него. У всего есть предел, даже у магии.

Тело Ороса, которому опекун Мэрдока доверял подавать себе еду за столом, упало на растаявший от горячей крови снег.

— Мур, — повторил папенька. — Что ты творишь?

— Я? — спросил слуга и уставился на нож так, будто видел его впервые в жизни. Лезвие, которое еще недавно так танцевало в его руках, что казалось продолжением пальцев, неловко полетело на землю, мужчина попятился от убитого. — Хозяин, я…

— Вызывайте серых, — процедил Мэрдок. — Убийца должен быть наказан.

— Будет, — заверил его граф Астер, кивнув двоим охранникам, что обычно дежурили у входа в шахту. — Запереть.

— Хозяин, это не я! — закричал Мур, дико озираясь.

Люди снова загудели, зашептались, заговорили все разом.

— Кто-то пытался убить графа? — двое рабочих шагнули вперед.

— Да, повариха сказала, что в шахту подложили заряд, и не один, — еще пятеро посмотрелина Мэрдока, на меня, на замершую в дверях матушку.

— Может, там и сейчас зарядов полно, — один из них плюнул вслед скрывшейся карете.

— Столько людей чуть к Девам не отправили!!! — пожаловалась неизвестно кому одна из женщин.

— Так за что же Мура виноватить? — старый шахтер, что выполнял обязанности счетовода, взмахнул палкой перед самым носом моего сокурсника, и тот вынужден был отступить.

— Не по-людски это… — за спиной графа Хоторна уже стояли трое рабочих, что еще совсем недавно спали на разложенных овечьих одеялах.

— Тень демона…

— Хозяин, вы же знаете! — Мужчины мягко оттащили кричащего дворецкого в сторону амбара.

— При всем моем уважении, — управляющий кивнул на Мэрдока, — люди правду говорят. Если вас пытались убить, — он посмотрел на труп Ороса, а я некстати вспомнила, что его жена служит у нас поварихой. А ведь именно на кухню убежала Лиди! — Стоит подумать, кому это может быть выгодно. — Он перевел взгляд на мага. — Кто выигрывает больше всех от смерти наследника? Кто мог создать заряд? Кто мог отдать приказ этому рябому установить его? Либо старикашка, либо… — мужчина многообещающе замолчал.

Кто-то из рабочих потряс в воздухе кулаками, двое угрожающе качнулись вперед. Отец молчал. Мэрдок выпрямился, нарочито медленно и неторопливо. Земля под его ногами чуть заметно завибрировала. Спонтанный выброс силы, единственное свидетельство того, что и у графа Хоторна есть чувства и