Арахнид - И. В. Офелия

– Где Эдит? – Я поднял взгляд, сперва на тройку передо мной, потом на толпу. – Кто-нибудь видел Эдит? Она уже вернулась?

– Она не возвращалась со смены, – робко подала голос одна из девушек из гостиной.

Я прищелкнул языком и направился обратно в гостиную, протиснулся сквозь толпу и остановился у телефона, аккуратно стоявшего на маленьком столике. Мне хотелось ошибаться, но чутье подсказывало обратное.

Я снял трубку и позвонил в больницу. Нога нетерпеливо отбивала дробь в ожидании ответа. На том конце ответила телефонистка.

– Позовите Эдит к телефону, это срочно, – быстро сказал я, оглянувшись через плечо.

В трубке что-то затрещало, зашуршало, а затем раздался ее голос.

– Алло…

– Тебе нужно вернуться домой.

– Я на работе…

– Эдит, – предупредил я. – Твоя смена закончилась два часа назад. Почему ты в больнице?

– Я просто следую твоему совету.

– О чем ты?

– Ты сказал: «Не позволяй другим людям стоять на пути к величию, которого ты хочешь достичь».

– Почему ты в больнице, Эдит? – повторил я.

– Жизнь – это страдание, мистер Новиков.

– Эдит, что ты наделала?

– Они скоро очнутся, мне пора.

– Кто? – закричал я в трубку.

Связь прервалась. Она повесила трубку.

– Фиби! – заорал я, уже срывая с вешалки у входной двери свое пальто. – Нам нужно в больницу. Немедленно.

Глава 55

Отравительница

Мы выехали на рассвете, взяв курс обратно на город, – надеялись вернуться за день. Солнце теперь садилось раньше, и снег под его лучами переливался от пурпурных и синих тонов до теплых оттенков мандарина. Природные звуки тонули в снежной тишине. Казалось бы, такая дорога должна тянуться бесконечно, навевать тоску. Но, к счастью, с хорошим спутником время летит незаметно.

Я вздрогнула от клыков, впившихся мне в запястье.

– Хватит, жадное ты создание.

Сайлас нахмурил брови и убрал зубы с кожи, зализывая ранку.

– Жадностью было бы сказать тебе, что я планирую напиваться тобой каждый день.

– Поэтично, – пробормотала я, другой рукой сжимая поводья.

Сайлас озорно усмехнулся, приподнял мою руку, поцеловал каждый пальчик и снова натянул перчатку, возвращая тепло замерзшим от ледяного воздуха костяшкам.

– Ты молчалива, – сказал он, переплетая свою руку в перчатке с моей. Воздух вокруг его слов застывал, прежде чем раствориться в пустоте.

– Устала, вот и все.

– Плохая примета – начинать брак со лжи, – поддразнил он, игриво сжимая мою ладонь.

– Как и шантаж, но вот они мы. – Я закатила глаза. – Меня тревожит, что ответов нет. Или почти нет. Насчет падших.

– Какими бы ни были ответы, сомневаюсь, что их можно было отыскать в том городе.

– По крайней мере, тогда у нас была хоть какая-то ниточка. А теперь даже не знаю, с чего начать, – призналась я.

– Что ж, считай это новой загадкой. Начни с первого кусочка, – пожал он плечами.

Вероятно, выражение моего лица заставило его понять, что шутки неуместны. Сайлас обвил рукой мои плечи и притянул к себе, пока мы приближались к центру города.

Это было единственным утешением. Теплым, тихим, успокаивающим.

Мы добрались до города к середине утра, но он выглядел безлюдным. Магазины закрыты, улицы пусты, не осталось ничего, кроме звона флага о флагшток на площади.

Мы ехали по улице, и вся ее ширина была в нашем распоряжении. Миновали кипу газет, разбросанных по мостовой. Проезжая мимо, я заметила розовые пятна крови на снегу вокруг бумажек.

Мы остановились у аптеки – пустой, как и все остальные места в городе.

– Какого дьявола…

Я потерла затекшую шею: следы укусов Сайласа, оставленные ранним утром, начали ныть. Яд немного туманил рассудок, но я точно не выдумывала, насколько странным выглядел город.

Я заглянула сквозь стеклянную дверь – табличка висела надписью «Открыто», дверь была не заперта. В затылке невыносимо зудело, по щекам разливался жар, а в животе свербело мерзкое чувство, будто что-то не так. Это было больше, чем чувство – нельзя не заметить.

Резко развернувшись, я перебежала через улицу.

– Алина! – крикнул Сайлас мне вслед. – Куда, во имя всех святых, ты направилась?

Я бросилась к двери морга. Она была не просто не заперта – выбита. Стекло хрустело под каблуками, когда я ступила внутрь. Коридор уходил вдаль, длинный и темный. Звон в ушах заглушал почти все, но сквозь него пробивался единственный звук – капель.

Сайлас схватил меня за запястье, и я сердито обернулась к нему. Он медленно покачал головой, бросив нервный взгляд в сторону коридора, прежде чем снова посмотреть на меня. Я проигнорировала его безмолвную мольбу и все равно пошла, вслушиваясь в любой признак жизни за стенами.

Дверь в бальзамировочную была приоткрыта, изнутри пробивался тусклый свет. Я протянула руку, пальцы скользнули по дереву. Еще до того, как толкнуть, я смогла заглянуть внутрь сквозь самую узкую щель.

Запах был ужасен. Я видела кисть давно почившего мертвеца, там и тут мелькали чьи-то конечности. Растерзанные в бессильной ярости от нехватки крови. Ярость воплотилась во что-то единое – алое пятно на полу, светловолосая голова, скрытая от моего взгляда.

Я взялась за дверную ручку и мягко притворила дверь.

Коридор словно удлинился. Я провела ладонью по стене, убеждая себя, что она не движется, что это лишь игра моего воображения. Все лишь в моей голове. А последние несколько месяцев – просто сон.

Сайлас обхватил меня за талию и потянул наружу. Мне даже не пришлось переставлять ноги. Он вынес меня на улицу. Холодный воздух обжег легкие, когда я попыталась вздохнуть. Мое оцепенение прервал удар спины о кирпичную стену.

– Посмотри на меня, – приказал Сайлас.

Он то появлялся, то исчезал из поля моего зрения – адреналин зашкаливал. Он взял мою же руку и приложил к моей шее.

– Дыши. – Другой рукой он придерживал мою голову. – Нам нужно вернуться домой.

– Эдит! – выдохнула я. – Она в больнице, мы должны…

– Мы не знаем, безопасно ли там. Если это была орда падших, больница – это шведский стол из беззащитных уток, жареных и приправленных. Ты не в том состоянии, чтобы идти.

– Я не допущу, чтобы еще хоть капля крови пролилась из-за моей халатности! – возразила я, но Сайлас только крепче прижал меня к себе.

– Хорошо. – Он нежно стукнулся лбом о мой лоб. – Позволь мне пойти с тобой, если так настаиваешь.

Я спрыгнула с повозки, даже не дождавшись, пока та остановится. Снаружи на земле были разбросаны тела медсестер – последний след отчаянного побега, медленно исчезающий под наступающим снегопадом. Земля алела, словно ковровая дорожка, ведущая ко входу.

Я ворвалась в парадную дверь.