Забытая жена из горного края - Ника Цезарь

— Что тебе дело до Джона? — с прищуром я, пожалуй, впервые рассматривал ее, отслеживая истинные эмоции.

— Никакого! — чересчур резко ответила она, отводя взгляд и пряча смятение. На мгновение догадка вспыхнула и решение молниеносно сформировалось. И словно в подтверждение, до меня донеслись быстрые шаги, что приближались к покоям.

— Позвольте?! — Джон влетел в комнату, замерев. Он тяжело смотрел на девчонку и в его глазах также было слишком много эмоций, гораздо больше, чем следовало. Даже для него. — Пострадала моя сестра! Отдай мне её жизнь! — он твёрдо посмотрел на меня в то время, как Давина практически потеряла сознание от страха. — Она виновата! — захлёбывался он гневом.

— Я не-не хотела, — заикнулась она, вот только, мы не обращали на неё внимание.

— И что же ты сделаешь? — усмехнулся я, — убьёшь? В этой ситуации есть и твоя вина, ты похитил эту девушку, а отравленный пирог предназначался для тебя. Это всего лишь последствие твоих действий… — шагнул я к нему, приближаясь вплотную и отслеживая его огненные эмоции.

— Это не имеет значения… мой племянник…

— Жив! — оборвал я. — Благодаря Кайре и моей супруге. Вряд ли она обрадуется, если ты убьешь её кузину. Да, я знаю, кто из вас, кто, Давина, — усмехнулся видя, как пораженно девушка вскинула свою головку. — Я принял решение! Ты немедленно покинешь мой замок, в сопровождении Джона. А ты… не будешь оборачиваться и проделаешь этот путь человеком, — глядя ему в глаза заявил я. — Отвези Давину домой… где бы ни оказался он, в конечном итоге, — тихо закончил я, вызывая недоумение у сородича.

— Но почему вы не прекратили это всё раньше? — когда я уже стоял на пороге, донесся до меня её недоумённый шёпот.

— Чтобы понять кто и на что способен. Ведь когда нам не нужно заботиться о собственной чести, открываются самые тёмные стороны души. В конечном итоге, я теперь точно знаю, что моя супруга — отличный маг и сострадательная женщина, а тебе не место в моём доме.

Погода портилась, ветер нагонял тяжелые тучи, что грозились пролиться на землю холодным дождём. Я отчетливо чувствовал в воздухе запах близкой грозы, от которой мой дракон внутри довольно щурился, мечтая скорее взять контроль над слабым человеческим телом. Взлететь на мощных крыльях, поймать воздушный поток и на перегонки с ним и стихией ринуться прочь.

И я планировал так и сделать, идя по коридору в сторону выхода, стряхнуть накопившееся напряжение, ведь был близок к тому, чтобы сотворить глупость. Теперь, когда не было иллюзорной ширмы из лжи, я жаждал получить своё. Мое тело требовало этого, эмоции что окутывали меня, стоило мне почувствовать её запах и отголоски ее собственного желания. Разум уже практически утратил контроль, оставляя победу за природой нашего вида. А потому лучшим решением было сейчас — улететь.

Вот только мявшийся за спиной стражник, раздражал меня своей нерешительностью и явным желанием что-то мне сообщить.

— Если хочешь сказать, то говори! — замерев, рыкнул я, чувствуя, что дракон как никогда близок к коже.

— Господин, — сглотнув и выпятив грудь, парень всё же взял себя в руки. — Ваша жена заблокировала дверь в башню и поднялась на вершину…

— Куда смотрели?! — рявкнул я, — я велел ей отправиться в свою комнату! Почему допустили, что она оказалась у башни?! — испуг скрутил внутренности, какого вихря она там забыла?!

— Госпожа так быстро и умело воспользовалась магией, мы не успели среагировать… — попытался оправдаться стражник, но сделал только хуже.

— Ты хочешь сказать, что мои тренированные воины, не могут уследить за слабой женщиной?

— Она — маг…

— Она — эмоциональная слабая женщина, идиоты! — рявкнул я, стремительно меняя направление.

В голове пульсировала мысль, не дающая покоя: зачем она поднялась на башню?! С неё только один выход.

Её магические плетения были хаотичными, и с ними бы справился любой маломальский маг, вот только силы она в них закинула не скупясь, оттого никто из стражников не смог отпереть дверь. Но для меня это всё же было ерундой, я распутал заклинание практически мгновенно и велев ждать, своим остолопам, ринулся наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Дракон внутри раздражался моей медлительности. Для него её жизнь уже была бесценной. Откинув деревянную крышку люка, я медленно, чтобы её не спугнуть, ступил на площадку.

Её плечи слегка вздрогнули, давая мне понять, что она знает, что я здесь. Чем ближе я подходил, тем яснее становилось, что прыгать она не собиралась, но всё же была напряжена, переживая за свою глупую кузину…

— Я могу ее казнить, — скучающе протянул я, не спеша сообщать, что уже принял решение, а решая узнать, на что она готова пойти ради неё.

— Можете, но будете ли? Вы же понимаете, что она это сделала по глупости…

Она не оборачивалась, продолжая смотреть вдаль, чем изрядно меня бесила. Мне нравилось смотреть в её глаза, они были подобно туману, что окутывал вересковые поля на рассвете.

— Для каждой глупости, есть своё последствие, — хмыкнул я, понимая, что надо было забирать её сразу, а не тянуть время. Подумаешь, навязанная жена не умерла, а наоборот окрепла…

— Её поступок не забрал ничьей жизни, — хрипло выдохнула она, напряженно цепляясь за каменную кладку. Её белая рука была напряжена и в воздухе повис тонкий запах крови. Оцарапалась, глупая…

— Ты можешь её спасти, — выдохнул я, радуясь, что, она наконец, обернулась. Дракон терял голову, он жаждал получить её в свою полную власть, и я вместе с ним. Я видел, как шевелятся её губы, как блестят глаза в родившейся надежде и мечтал о том, что она, наконец, окажется в моей постели. Чего я ждал? Для чего? Ответы ускользали.

— На всё? — с трудом разобрав её последние слова, переспросил я.

— Да! Абсолютно на всё! — смотрела она на меня с надеждой.

— Останься здесь добровольно. Будь моей, но по своему желанию, — хмыкнул я, касаясь её шеи. Теперь ее магию ничего не сдерживает, и я бы стремился убежать, на её мести.

Линн выдохнула, привлекая вновь внимание к своим губам, и я медленно поднял руку, очерчивая контур ее лица. Всё же она очень красивая…

— Я освобожу её, но она должна будет уехать. Предателям нет места в моём доме.

В её глазах сверкнула боль, словно у птицы, что сажают в клетку, отчего во мне разлилась ядовитая злость. Как она может продолжать ясно мыслить и мечтать от меня уехать, когда её должно тянуть ко мне