Исцелить душу - Опал Рейн

— Тебе нравится?

Теперь, когда картина была почти завершена, он видел: единорог стоит на лугу, а за ним низвергается огромный водопад. Радуга перекинулась дугой между деревьями по обе стороны, а небо сияло красками то ли раннего рассвета, то ли густых сумерек.

— Она яркая, — одобрительно отозвался Магнар. — Я никогда не видел столько цветов в одном месте.

Её расслабленное лицо расплылось в широкой улыбке, губы приоткрылись, и она придвинулась ближе, обнимая его. Она не стала обхватывать его руками, так как они были в краске, но вместо этого прижалась к нему локтями. Магнар ответил на объятия, скрестив руки у неё на затылке и придерживая за бедра; он нежно ткнулся кончиком морды в её макушку.

— Спасибо. Я правда рада, что тебе нравится и ты не против того, что я этим занимаюсь. Так приятно чувствовать, что тебя принимают.

Магнар понимал это чувство, ведь она платила ему тем же, но его также переполняла гордость от того, что она доверяет ему настолько, чтобы сказать об этом вслух.

— Я всегда буду принимать тебя, Делора.

Он не понимал, как другие могли поступать иначе.

Она отстранилась, и он уже видел, что ей не терпится продолжить. Он жестом указал на стену, приглашая её вернуться к работе.

— А как дом? Спорим, ты тоже почти закончил.

Она нагнулась за кистью, демонстрируя ему соблазнительный изгиб своих мягких ягодиц. Магнар облизал клыки. Он не мог заставить себя отвести взгляд, особенно когда она покачивала бедрами из стороны в сторону, дразня его. Он до сих пор чувствовал их прикосновение — мгновение назад он нарочно прижался к ней сзади.

Он искал любой повод для контакта, будто изголодался по нему. Ему хотелось вонзить когти в эту плотную, округлую, пышную плоть. Хотелось крепко сжать её и притянуть к себе, снова врываясь в её влажный жар.

Она выпрямилась, закрыв обзор, и ему пришлось прочистить горло. Он осторожно отступил на шаг.

Ты навредишь ей. Он не мог позволить своим мыслям зайти так далеко и утянуть его в пучину желаний.

— Он готов, — наконец произнес он, успокоив участившееся сердцебиение. — Осталось только обставить его мебелью.

Она нанесла более густой мазок красного на радугу, будто ей не нравилась прежняя глубина цвета, а затем начала вписывать тот же оттенок в небо вокруг сумеречно-пурпурного облака. Её брови плотно сдвинулись от концентрации.

— Это будет весело.

Ему нравилось, какой милой она становилась, когда так хмурилась. Маленький нос морщится, брови сходятся к переносице, глаза сужаются, губы поджаты. Это была одна из причин, почему он так любил наблюдать за ней.

Надеюсь, она не остановится. Магнар хотел бы, чтобы она раскрасила каждый дюйм их дома. Даже если ей придется сесть к нему на плечи, чтобы дотянуться выше — он с радостью примет её вес, лишь бы смотреть, как она творит.

— Может быть, ты сделаешь мне… — её слова оборвались, когда оба услышали неподалеку смех.

— Орфей и Рея здесь, — сказал Магнар, только сейчас уловив их приближающиеся запахи, принесенные переменой ветра.

Удивление, отразившееся на её лице, когда она резко повернулась к деревьям, смутило его.

Неужели она думала, что они не вернутся?

Он и не осознавал, что она так сильно переживала из-за их последней стычки с малюткой.

Спустя несколько мгновений показались Орфей и Рея. Рея была в призрачной форме. Магнару это показалось странным, ведь они находились под защитой его магического круга. Обычно внутри него Рея становилась осязаемой.

Орфей нес корзину — несомненно, с едой и всякими полезными вещами. Они редко приходили с пустыми руками.

— Вы вернулись, — сказала Делора, когда они подошли к саду.

Она опустила кисть в миску и направилась к ним. Магнар тоже подошел ближе, чувствуя, как их чадо копошится у него под рубашкой.

— Конечно, вернулись, — отозвалась Рея с тенью улыбки на губах. — Потребуется нечто большее, чем кусачий младенец, чтобы меня напугать.

Орфей издал короткий ворчливый хмык, и его сферы на мгновение вспыхнули красным. Впрочем, они быстро вернулись к обычному спокойному голубому.

— Ты против этого, — заметил Магнар, склонив голову в сторону.

Он почувствовал, как малыш под рубашкой замер, внимательно прислушиваясь к новоприбывшим. Магнар сомневался, что дитя учует Орфея и Рею сквозь его собственный запах, ведь кроха прятался прямо у него на теле.

— Не против, — коротко бросил Орфей. — Просто опасаюсь за неё, потому что у неё напрочь отсутствует чувство опасности.

— Вовсе нет, — пропела Рея, и её улыбка превратилась в широкую понимающую ухмылку. — Я не стану осязаемой, пока мы не убедимся, что рядом с этим ма-а-аленьким злым Сумеречным Странником безопасно.

Их малютка высунул голову из глубокого выреза его рубашки и принялся принюхиваться в сторону Орфея.

Рея храбро подошла ближе в своей призрачной форме и посмотрела на них. Она прищурилась, словно это могло помочь ей лучше видеть, а затем задумчиво прижала ладонь к губам.

— У него нет светящихся сфер вместо глаз, как у вас, — заметила она, разглядывая кроху.

Его принюхивание стало более частым, и Магнар почувствовал, как сердце малютки забилось быстрее. Магнар не понимал почему, ведь тот не мог почуять Рею перед собой.

— У них, — быстро поправили Магнар и Делора одновременно.

Они оба резко повернули головы друг к другу, удивленные тем, что заговорили в унисон.

— У них? — Рея нахмурилась, выпятив губу.

— Поскольку у Сумеречных Странников нет пола, пока они не съедят человека, в младенчестве они андрогинны. Поэтому мы говорим «они», — пояснила ей Делора.

Рея пожала плечами:

— Пожалуй, это справедливо. Вы уже придумали им имя?

Прежде чем кто-то успел ответить, малютке удалось выкарабкаться из-под рубашки Магнара. В мгновение ока, быстрее, чем Магнар успел среагировать, их чадо издало пронзительный вопль и прыгнуло на Орфея.

Они пролетели прямо сквозь Рею, которая испуганно отпрянула, часто моргая. Малыш вцепился в руку Орфея, державшую корзину, и вонзил зубы в его предплечье.

Орфей крякнул от боли и резко тряхнул рукой, сбрасывая малютку с себя. Корзина выскользнула и упала на землю.

— Простите, — прорычал Орфей, явно с трудом сдерживая ярость. Его сферы стали красными, а не белыми, выдавая, что на самом деле ему не так уж и жаль; он прижал ладонь к окровавленной руке.

Магнар издал собственное предупреждающее рычание, но в остальном не слишком расстроился. Маленький Мавка был практически неразрушим и, казалось, никогда не чувствовал боли — даже когда