Исцелить душу - Опал Рейн

— Интересно, откуда меня сбросили, — тихо пробормотала Делора.

Магнар искоса взглянул на неё: она не выглядела подавленной или расстроенной. На лице застыла задумчивая гримаса, пока она оглядывалась по сторонам.

Она исцеляется. То, что терзало её разум, отступало, и это приносило Магнару удовлетворение. Он надеялся, что, возможно, это происходит благодаря ему.

Это не означало, что его не злило то, что её сородичи бросили её в Покров умирать или быть съеденной Демонами. Что они были жестоки к ней.

Если бы Ведьма-Сова не сбросила её на меня, я бы никогда не встретил её.

И не держал бы сейчас Фёдора на руках — а ему весьма нравилось ощущать эту тяжесть. Магнар никогда не признавался, что в каком-то смысле был благодарен за все ужасные вещи, через которые ей пришлось пройти. Они стали теми несчастными ступенями, что привели её к нему.

Он знал, что это эгоистично. Знал, что думать так неправильно. Но без всего этого она не отдала бы ему свою душу.

Когда они добрались до вершины скалы и оказались на человеческой стороне мира, Магнар увидел, что земля покрыта снегом, хотя он лежал в основном клочьями. Была уже настолько поздняя осень, что мир начинал замерзать. Из его ноздри вырывались клубы пара вместо прозрачного дыхания.

Перед ними расстилался лес: деревья здесь были тонкими и росли реже, совсем не так, как в густых дебрях Покрова.

— Можешь становиться осязаемой, Делора, — сказал Магнар, возглавляя их путь.

Делора оглянулась через плечо на край обрыва.

— Разве мы не слишком близко?

— Сейчас день. — Магнар поднял взгляд на яркое солнце, сверкающее сквозь листву, наслаждаясь его мягким теплом. Он позволил ему согреть себя. Он часто забывал, как сильно ему нравится мир на поверхности.

— Я не чую Демонов, прячущихся в тенях поблизости, а при свете они не смогут взобраться по стенам скалы.

Услышав ответ, Делора приняла физическую форму и тоже подставила лицо солнцу. На земле сейчас было холодно, так что он был благодарен, что она надела теплую одежду и сапоги. Она всё же слегка вздрогнула от озноба, но дрожь унялась, когда Фёдор завозился у него на руках, и она забрала его себе.

Их тепло согреет её.

Теперь предстояла сложная часть. Магнару нужно было держать все чувства открытыми, пока они углублялись в лес, удаляясь от Покрова. Животные инстинктивно избегали границы. Сотни лет научили их, что приближение к Покрову означает верную смерть, а впадающие в спячку звери устраивались как можно дальше.

Когда они зашли достаточно далеко, проведя в пути всё утро и часть полудня, Магнар уловил потенциальный запах чего-то, что могло бы подойти в пищу маленькому Мавке. Чуть поодаль, за кустарником, его чуткие уши уловили журчание ручья. Он направился туда, зная, что звери часто собираются у проточной воды.

Он учуял небольшое стадо оленей поблизости, но подумал, что такая добыча будет великовата для Фёдора. Была еще лиса — он подумывал поохотиться на неё, но не хотел подвергать опасности двух хрупких существ, которых привел с собой.

Я не охотился с тех пор, как она отдала мне свою душу.

Он надеялся, что не превратится в бездумного зверя и не начнет гоняться за животными по лесу с кровожадными намерениями. Его сферы на мгновение вспыхнули красновато-розовым. Я не хочу, чтобы Делора видела меня таким.

Нет, он предпочтет найти что-то более доступное.

Магнар привел их к месту, где учуял норы животных под землей. Небольшое отверстие, всего дюйма два в ширину, было вырыто в земле прямо между корнями деревьев. Он опустился на колени, не заботясь о том, что испачкает штаны, чтобы расширить нору когтями. Он был осторожен, стараясь не отбрасывать землю в сторону Делоры — он не желал, чтобы на её платье попало хоть пятнышко.

Как только он просунул руку в расширенный вход, направление легкого ветра сменилось. До него донесся запах.

Магнар замер, быстро принюхиваясь. Поблизости люди. Скорее всего, охотники, так как он также чуял в воздухе оленью кровь.

В прошлом Магнара бы привлек запах крови, а не людей; кровоточащее мясо вцепилось бы в его разум, словно когти в мозг. Если бы люди увидели его и в ужасе бросились бежать, его кровожадный, голодный разум переключился бы на более соблазнительный запах. Когда Магнар питался людьми в прошлом, их обычно было как минимум двое. Они редко покидали города большими группами, чтобы не смешивать запахи слишком сильно.

Поскольку он больше не чувствовал голода, эти вещи его не манили. Он просто принял их к сведению. Судя по всему, они были недостаточно близко, чтобы бросать эту нору и искать другую еду для Фёдора.

Магнар услышал мычание оленя, и запах оленьей крови усилился. Он повернул голову к Делоре. Похоже, нос Фёдора не так хорош, как мой. И он понял, что она тоже их не чует.

Я не хочу её тревожить.

Поскольку он не слышал криков или приближения людей — они обычно довольно шумно топали своими неуклюжими ногами, — он не счел нужным говорить ей.

Он сунул руку в нору, и его когти коснулись чего-то пушистого и живого. Раздался испуганный писк. Он не сводил глаз с Делоры, чтобы убедиться, что она не расстроится. Она, казалось, не слышала писка, наклонившись над норой, в которой исчезла большая часть его руки. На её лице читался интерес; она крепко держала Фёдора, обеспечивая его безопасность.

Засунув руку еще глубже, пока плечевой сустав не уперся в края норы, он попытался поймать одно из существ, которые прыгали через его ладонь и между пальцев.

Наконец он схватил одного и вытащил руку, держа за заднюю лапу дикого коричневого зайца. Заяц пронзительно запищал, извиваясь в его хватке. Фёдор потянул носом воздух, улавливая новый запах, но особого интереса не проявил.

— Хочешь отвернуться? — спросил Магнар, не уверенный, не расстроит ли её вид убийства.

Делора пожала плечами.

— Он выглядит великоватым для Фёдора.

Магнар осмотрел добычу, заметив, что заяц размером примерно с их малютку. Возможно, он и правда слишком велик для такого крошечного желудка, но он знал, что лесных мышей ловить труднее. Их норы были слишком узкими для его руки, и они легко ускользали сквозь щели между его пальцами.

Почувствовав, что Делору больше заботит кормление их отпрыска, чем то, что он собирался сделать с зайцем, он обхватил рукой голову зверька и свернул ему шею, чтобы тот умер безболезненно и без крика.