Танец с огнем - Весела Костадинова

— Нет, — согласилась Дана. — Марат его держит в стороне от дел. И даже Вике не позволяет обратиться к отцу, хотя Леша бьет его по финансам со всех сторон. В России такие вещи делать бесполезно. А вот в Европе открылось неожиданное окно. Леша накопал серьезные следы по европейским юрисдикциям. У Марата через Кипр и Нидерланды проходит несколько офшорных компаний, которые владеют долями в его российских агроактивах. Там же — кредитные линии от европейских банков, оформленные еще до введения секторальных санкций. Плюс классические схемы трансфертного ценообразования по поставкам зерна и мяса: занижают цену на экспорт в Европу, а разницу выводят через кипрские фирмы.

Эли приподняла бровь.

— И как это работает сейчас, под санкциями?

— Именно поэтому Яров и начал аккуратно «стучать». Он передает информацию европейским регуляторам: налоговым органам Кипра и Нидерландов, подразделениям по противодействию отмыванию денег в Люксембурге и даже в Европейскую комиссию по конкуренции. Там сейчас повышенное внимание к любым российским деньгам. После введения санкций европейские банки и регуляторы стали гораздо жестче проверять происхождение капитала. Одного намека на возможное нарушение санкционного режима или подозрительные транзакции достаточно, чтобы запустили полноценную проверку.

— Это поможет? — прищурила глаза Эли.

Дана вздохнула.

— Не особо. На нервы подействуют, кое-какие каналы закроют, но в целом…. — она поморщилась, — не критично.

— А что говорит Алексей?

— Что схемы Марата довольно запутанные, не сразу все можно найти. Но он без дела не сидит, Эли. Я бы не выстроила всю эту схему без него. Точнее, выстроила бы, но гораздо дольше, — призналась Дана, вздохнув. — На днях встречаюсь с Толей. Он роет из своих каналов. Мы не стали пока раскрывать друг другу результаты, чтобы не смазать картинку. Должно быть два взгляда на эту историю, понимаешь?

— Угу, — кивнула Эли, мечтательно улыбаясь. — Значит, Алексей тебе помогает?

— Да, — вынуждена была признать Дана, отведя глаза от подруги.

Обе немного помолчали, прислушиваясь к осеннему дождю за окном.

— Он все еще не в Москве? — тихо спросила девушка.

Дана молча кивнула.

— Должен приехать со дня на день, — пояснила она позже, чуть закрывая воспаленные, усталые глаза.

— Он любит тебя, Дана, — вдруг совершенно невпопад сказала Эли.

Женщина фыркнула, кровь моментально прилила к лицу.

— Не думаю, — покачала она головой. — Скорее это вина и….

— Это любовь, Дана, — девушка погрустнела, опустила золотистые глаза к полу, — хочешь ты того или нет. И не стоит тебе это обесценивать.

— Ну значит только такого я, видимо, и достойна! — грубо отрезала женщина.

— Какого? — Эли не поддалась на провокацию. — Человека, который прошел ад? Опустился на самое дно и сумел себя из него снова поднять? Да не один раз?

— Мне его за это благодарить? — моментально ощерилась Дана.

Ответить Эли не успела, в двери позвонили.

Дана вся подобралась, как кошка перед прыжком.

— Кто может быть в такой час? — встала и Эли, тревожно глянув на подругу.

— Закрой дверь в комнату, — быстро распорядилась Дана, уже двигаясь к прихожей и мысленно проклиная себя за то, что не предусмотрела возможность внезапного визита Марата.

Эли поняла с полуслова: мгновенно захлопнула дверь в гостиную и ушла на кухню, нарочно громко топая каблуками по паркету, чтобы создать впечатление обычного вечера двух подруг.

Дана глубоко вдохнула, открыла дверь… и невольно перевела дыхание.

На пороге стоял курьер в яркой куртке службы доставки и протягивал ей маленький изящный букет темно-фиолетовых фиалок.

Женщина почувствовала острое дежавю. Марат никогда не менял своих излюбленных схем ухаживания.

Она расписалась в планшете, закрыла дверь и прошла на кухню.

— Что, опять Маратик старается? — брезгливо поморщилась Эли, увидев букет.

Дана молча пожала плечами и нахмурилась. Вместо привычной записки в букете лежала маленькая золотистая флешка.

Она повертела ее в руках рассматривая.

— Это от Марата? — повторила свой вопрос Эли.

— Уже не уверена, — Дана почувствовала, как заколотилось сердце. — Фиалки — да, его цветы. Он их часто использует с теми, кто ему нравится — согласись, оригинально. Но флешка…

— Он же намекал тебе на то, чтобы ты под Алексея покапала….

— Но бред так-то что-то передавать. Он и почту мою знает. И при личной встрече отдать мог…. Идиотизм какой-то?

Дана решительно вставила флешку в порт USB ноутбука. Экран мгновенно отреагировал. На нём появились две папки: «Я» и «А», а рядом — один вордовский документ без названия.

Эли резко перехватила её руку, не давая открыть файлы.

— Дана, подожди!

— Что такое?

— Отдай это Толе. Не трогай сама. Это может быть… чёрт знает что. Вирус, провокация, подстава, компромат на тебя же… Да что угодно.

Дана замерла, глядя на экран. В комнате стало очень тихо, только за окном продолжал монотонно стучать осенний дождь. Золотистая флешка тускло поблёскивала в порту ноутбука, словно маленькая бомба с часовым механизмом.

Женщина медленно выдохнула и убрала руку с тачпада.

— Ты права… — почти шёпотом произнесла она. — Слишком чисто. Слишком красиво. Марат никогда не был таким… театральным в передаче информации.

— Звони Толе, — приказала Эли, бледная до призрачности, глядящая только на экран.

Дана молча повиновалась приказу.

26

— Да вы что, сговорились, что ли? — проворчал Лоскутов, пропуская Дану в свою квартиру на окраине Москвы. Она тряхнула мокрыми волосами, с которых сразу полетели холодные капли, и быстро сбросила промокшие ботинки. Ноги моментально замёрзли на холодном полу.

— Льёт как из ведра… Сговорились с кем? — уточнила она, сдерживая предательское чихание.

Лоскутов закрыл дверь и повернул ключ два раза.

— Лёха позвонил ровнёхонько через десять минут после тебя, — буркнул он, почёсывая щетину. — Тоже сюда едет. Но будет только через час, в лучшем случае. Пробки и этот чёртов дождь.

Дана замерла как вкопанная посреди тесной прихожей, всё ещё держа в руке мокрую сумку. Капли с её волос стекали по шее за воротник куртки.

— Что? — тихо переспросила она, глядя на Анатолия широко раскрытыми глазами.

— Что у тебя? — спросил он, прищурившись.

— А у него?

Лоскутов тяжело вздохнул и устало провёл рукой по лицу.

— Да вы оба издеваетесь надо мной? Три часа ночи на дворе, оба летите ко мне сломя голову, ничего толком не объясняя. Он молчит, как партизан, и ты туда же.

Анатолий сделал шаг назад, пропуская её глубже в квартиру, и кивнул в сторону кухни.

— Давай, выкладывай, красавица. Что случилось?

Вместо ответа женщина извлекла из сумки флешку и передала Лоскутову, кратко пересказывая историю получения.

— То есть, — он внимательно осмотрел вещицу, — ты понятия не имеешь, кто ее отправил?

— Толь, если бы знала — к тебе бы не поехала. Марату