Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Там Баэрд, — прошептала Ирис.

Его убьют. Он пытается прикрыть их бегство, но нападающих явно больше: девушка видела всадников, стреляющих в подбегающий со стороны поезда отряд. Несколько чёрных фигур бегали по крыше, в окнах что-то полыхало. Там — Баэрд.

— Мы должны вернуться и помочь ему! — крикнула Ирис и бросилась обратно.

Аарха схватила её за рукав, швырнула об стену.

— Ты рехнулась?! — заорала в лицо. — Там мужчины! Они справятся без нас!

— Отпусти!

Ирис почувствовала, как от гнева пальцы стали горячими. Вскинула руки, перед ладонями зажглись голубые шары.

— У него нет вот этого! Отпусти меня!

Аарха испугалась. Попятилась.

— Это просто разбойники. Мародёры. Мы отобьёмся! — рявкнула Ирис.

Ей было стыдно за свою трусость. За то, что бросила верного друга, и, может быть, его уже убили…

— Я бы не был так уверен в этом, — раздался чей-то насмешливый голос из темноты.

Аарха резко обернулась. Шары заполыхали сильнее, и в их свете проступила невысокая чёрная фигура в маске. Крупные желтоватые зубы сжимали толстую сигару, тлевшую красноватым огоньком.

— Беги, — прошептала Аарха белыми губами.

Глаза ведьмы расширились от ужаса. Она попятилась.

— Кто вы? — холодно спросила Ирис, поднимая руки с ледяным оружием, холод от которого её пальцы чувствовали на расстоянии.

— Да так, обычный зевака, — с мягкой иронией ответил странный человек.

— Беги, идиотка! — завопила Аарха и прыгнула на мужчину.

В руке её длинной иглой сверкнул стилет. Незнакомец щёлкнул пальцами. Ведьма рухнула на щебень и покатилась, стискивая одной рукой другую, как будто та пыталась воткнуть оружие в горло хозяйке. Ааарха закричала. Ирис швырнула шар.

Щелчок.

Оба шара потухли. За ними водопадом звёзд рассыпался магический бич. Аарха захрипела. Ирис оглянулась и бросилась к ней. И на её глазах ведьма вонзила стилет себе в глаз с такой силой, что погрузила по рукоять. Принцесса закричала и бросилась бежать из туннеля.

И словно плотной волной её отшвырнуло обратно. На плечи девушки легли жёсткие ладони в перчатках. Ухо обожгло горячим дыханием.

— Не так быстро, демонёнок, — шепнул мужчина нежно.

И настала тьма.

* * *

Это был странный сон прежде всего потому, что Ширан не спал. Он сидел и смотрел, как Елисель вместе с десятком мужчин собирает воздухолёт. Даже себе бы герцог не признался, что сбежал от собственных тяжёлых мыслей ближе к рациональной девушке.

Был тот период затишья, какие иногда случаются между тяжёлых боёв. Артиллерия молчала. Солдаты ели луковый суп и шутили. Офицеры занимались по сути тем же, но в своём кружке. Уже темнело, но Лися, сдавленная слишком коротким сроком, заявила, что все будут работать по ночам. Посменно. Ширан слушал, как она орёт и ругается, и на душе его почему-то немного светлело.

Убить Ирис…

Он должен убить Ирис.

В жутком виде́нии не было ничего, что стало бы подсказкой герцогу, какими путями придёт такое будущее, а, значит, все попытки исправить судьбу могут, наоборот, привести именно к ней. Первым порывом герцога, после принятого решения, было сломать девушку, напугать так, как никогда ещё не пугал. Можно было бы подвергнуть её пыткам, которые сломали бы волю и превратили бы Ирис в трясущееся животное, вздрагивающее от малейшего неудовольствия в его глазах.

Можно было бы…

Но, как знать, может быть, именно это и превратит её в неукротимую мстительную демоницу? Если Ирис дойдёт до предела страха и злости и, напитавшись ими, отразит их, словно зеркало?

Великое искушение: попытаться исправить всё нежностью.

И Ширану почему нравилась именно вторая идея: спрятать Ирис от всех за высокими стенами родового замка, стать её миром, но быть нежным и добрым, ласкать, не карая. Он никогда раньше не подозревал, что в нём есть желание кого-то ласкать.

Вот только…

Демонская любовь. Ирис, несчастная и одинокая, непременно откликнется на ласку и обязательно ответит любовью. А, значит, захочет его мук и крови. Не это ли станет причиной того, что она превратится в законченную демоницу?

Когда-то он ей сказал, что ему не нужна её любовь. Это была и ложь и правда: Ширан хотел её любви, даже понимая, что это невозможно. Тогда, в ту ночь, когда узница впервые пришла к нему сама, добровольно, предложив своё тело в обмен на встречу с братом, он почти поверил… Отказ от самой возможности её любви был его решением. Волевым. А теперь… теперь её любовь стала и вовсе опасной для него.

Одним словом, простой здравый смысл требовал удалить вероятность подобной участи.

Ширан снял неподалёку небольшой уютный домик. Он убьёт девушку так нежно, что та даже не заметит, как умерла. Ему отчего-то не хотелось её напугать.

— Да что б тебя йотпы сожрали! — заорала Елисель, на ногу которой упал лом.

Она запрыгала на одной ноге.

— Поосторожнее, — посоветовал Ширан.

Искренне.

Елисель бешено глянула на него:

— Спасибо за доброту! — рявкнула так, что рабочие едва не попадали в обморок. — От вашей доброты вешаться хочется. А ещё лучше взять штык и заколоть к оркам всех вокруг, начиная с вас.

— Что? — переспросил Ширан.

Ему вдруг показалось, что в дерзких словах нахальной девицы мелькнуло нечто большее, чем простая невоспитанность. Какая-то разумная мысль... Возможно, Елисель что-то ответила, но герцог уже не слышал её: он оказался в низком сельском домике, а перед ним, спиной к нему, стояла Ирис.

Первый раз в жизни Ширана затянуло призывом в чей-то сон, когда сам герцог не спал.

Пробуждение оказалось тоже до предела странным: где-то снаружи он услышал крик Баэрда:

— Ваше высочество! Нас атаковали! Бегите!

Ирис оглянулась, и всё растаяло.

Ширан сидел на камне перед небольшой площадкой, на которой собирали воздухолёт, а Елисель продолжала орать. Герцог поднялся, посмотрел на часы. Через полчаса поезд должен был прибыть. Ширан поднял сброшенный на камни мундир и молча пошёл на станцию.

Кто мог атаковать поезд, подходящий к военному лагерю?

По пути Ширан наглухо застегнул мундир. Боком взбежал к путям по насыпи. Поезд уже гудел, предупреждая об опасности. Герцог поднялся на перрон. Заложил левую руку за обшлаг. Сердце почему-то сильно билось, как будто отрицая господство разума.

Ширан старался не думать о том, что будет, когда в мире на одну Ирис станет меньше.

— Мой герцог, — к нему подбежал капитан Нирд, на бегу отдавая честь, — вам телеграмма.

Но поезд — чёрный, окутанный дымом, уже подходил.

— Позже, — бросил Ширан.

Она выйдет из вагона. Маленькая, растерянная. Взглядом поищет его среди солдат, найдёт и с тревогой заглянет в глаза, пытаясь понять: не