Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

делать: сердце стискивало сострадание. Хотелось защитить эту юную женщину, заслонить собой от всех неприятностей. Вот только как? И он просто стоял и обнимал её, покачиваясь в такт качанию вагона.

Наконец, Ирис отодвинулась, отвернулась и вытерла слёзы.

— Спасибо. Вы мне очень помогли. Мне это было очень нужно. А сейчас давайте спать. Нам ехать ещё два дня. И… Баэрд, пожалуйста, не сообщайте герцогу о том, что я снова обрела ноги. Мне хочется сделать ему сюрприз. Обещаете?

Она взглянула на него покрасневшими от слёз глазами, и Баэрд, который понимал, что не должен был соглашаться на её просьбу, невольно ответил:

— Обещаю.

Он долго курил в тамбуре, пытаясь понять, что произошло и что делать дальше. Смотрел, как меркнет тьма, как поднимается белесый туман. «Я не должен в это вмешиваться, — думал Баэрд, — это не моё дело», но ощущение от объятий этой несчастной девочки, плачущей у него на груди, не проходило. И на душе стало мерзко и тошно.

Поздним вечером поезд поравнялся с Варговым озером. Ирис, уже отдохнувшая, но какая-то похудевшая, потемневшая и печальная, подошла к Баэрду:

— Я могу погулять по перрону?

И его снова укололо неприятное чувство, как будто он везёт не жену мужу, а осуждённую на каторгу. Позади принцессы маячила Эстэль. Дочь Восточного герцога загадочно улыбалась и насмешливо наблюдала за вице-адмиралом, как если бы ясно видела, что творится у того на душе.

На присутствии незадавшейся невестки настояла сама Ирис, утверждавшая, что без женского сопровождения ей дискомфортно, и что невеста, потерявшая жениха, тоже нуждается в путешествии.

— Да, разумеется, Ваше Высочество.

Он знал, что герцог был бы против прогулки по перрону. Понимал: в такое неспокойное, военное время было бы лучше не высовываться, но… Как отказать грустным голубым глазам? И потом, это всего лишь Варгово озеро, довольно далеко от линии фронта, отброшенной герцогом на север от границы.

На станции поезд стоял не больше четверти часа, и потом Ирис покорно поднялась по ступенькам. Конвой прошёл вперёд, а девушка замерла, глядя в распахнутую дверь. Баэрд не решился её окликнуть.

— Господин вице-адмирал! — позвала его Эстэль.

Он оглянулся. Девушка сдула с лица волнистую прядку. Взмахнула ресничками.

— Можно вам на минуточку? — прочирикала. — Мне нужно вам сказать кое-что, но потихоньку.

Она увлекла его в коридор вагона, приподнялась на цыпочки и шепнула:

— Её Высочество очень расстроена. Понимаете, она волнуется перед встречей с мужем… Ну вы же понимаете, да? Не маленький? Ей хочется подарить ему что-нибудь, а что она не знает… Вам кажется это шутки, но на самом деле это очень серьёзно. Что можно подарить Его Светлости, как думаете? Ну не запонки же!

— Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, — отстранился Баэрд.

Хотел было отвернуться, чтобы уйти, и вдруг острая боль пронзила мозг и согнула тело пополам.

Разве дамы бьют в пах?! Эстель добавила контрударом сцепленными кулаками сверху в спину и бросилась обратно. Баэрд перехватил злодейку за юбку, дёрнул на пол, отшвырнув в стенку, усилием воли прыгнул за дверь и увидел пустой тамбур.

Ирис сбежала! Или её украли?

Рыча и скрипя зубами, держась за стенку, полусогнувшись от боли, Баэрд подошёл к всё ещё открытым дверям набирающего скорость поезда и выглянул.

Он успел увидеть тёмную фигурку, сбегающую по железнодорожной насыпи вниз. И, не задумываясь, прыгнул вперёд по движению поезда, прижав ладонь левой руки к правому плечи и полусогнув ноги.

Толчок, удар.

Баэрд пробежал вперёд, порадовавшись, что ничего не вывихнул и не сломал, остановился и бросился вслед за беглянкой.

Догнал её почти у самого озера, огромного, похожего на море.

— Ирис! — закричал, срывая голос. — Остановитесь! Что вы делаете?

Она обернулась, попятилась, выставив руки ладонями вперёд так, как будто это могло его остановить.

— Не подходите!

— Конвой остановит поезд, — устало сказал Баэрд, продолжая спускаться и чуть скользя по пожухлой траве. — Идёмте, Ваше Высочество!

— Нет, не приближайтесь!

Она пятилась и пятилась, вскрикнула, когда ступня оказалась в воде, но замерла только на мгновенье.

— Промокнете и застудитесь, — заметил Баэрд.

— Ну и пусть! — Ирис подхватила юбки, приподнимая их так, чтобы не мочить. — Пусть я лучше застужусь, утону, умру. Оставьте меня, Баэрд!

— Вы же знаете, что я не могу.

Девушка пятилась и пятилась, расплёскивая лунную дорожку, Баэрд понял, что нужно действовать решительнее. Бросился к ней. Ирис вскрикнула и пустилась бежать, споткнулась и с головой ушла под воду. И в тот же миг преследователь оказался рядом, подхватил, вытащил, поднял на руки. И почувствовал, что горла коснулась сталь.

— Нет, — прошептала Ирис, сотрясаясь от озноба и стуча зубами (вода была уже по-осеннему холодной). — Нет! У меня остался последний брат, Баэрд. У меня никого нет больше! Никого не осталось! Я не дам его убить даже, если…

Она не договорила. Он видел совсем рядом её глаза, сейчас казавшиеся прозрачным хрусталём, чувствовал, как кожи, закрывающей сонную артерию, касалось лезвие… керамбита, судя по изгибу клинка. Ирбисов коготь… Даже если Баэрд ударит сейчас, уйдёт из-под её руки, коготь успеет задеть артерию, и смерть неизбежна.

— Вы же понимаете, что вам не уйти, — мягко сказал он. — Вы же понимаете, что совсем скоро здесь будут офицеры конвоя?

— Ну вы уже будете мертвы!

— А вы нет.

Девушка мигнула. Зажмурилась, отвела нож, обняла шею мужчины. Прижалась к нему и зашептала:

— Баэрд, Ширан убьёт моего брата. А если не убьёт, то посадит в темницу, в подвал. И будет пытать, как пытал Крога, помнишь? И тогда я умру. Нет, я останусь жива, телом — жива, но… Что бы сделал ты на моём месте, если бы на месте Эйва была твоя мама?

— Вы хотите сбежать к брату? — догадался Баэрд.

— Да.

— Вы думаете, герцог тогда его пощадит?

Как Баэрд ни старался говорить ровным голосом, в него всё равно прорвался сарказм.

— Послушай, я ничего не хочу плохого! Я не хочу твоему хозяину зла. Но я дам брату хоть какой-то шанс остаться в живых. Пожалуйста, помоги мне. Баэрд, я прошу тебя.

Она прижалась щекой к его щеке, и тот почувствовал на лице её слёзы.

— Если Ширан убьёт моего брата, я возненавижу его. Я боюсь того, что во мне происходит. Я больше не та девушка, которой ты сшил туфельки. Я становлюсь демоном. Как будто куски моего сердца отсекают, отсекают. Один за другим.

Баэрд испугался этого тихого страстного шёпота. Не слёз, нет, чего-то, что проглядывало сквозь них. Отчаяния. Он встречал такое на тонущем корабле. В госпитале, где от сифилиса умирал друг. У искалеченной собаки, издохшей на его