Бессердечный рыцарь. Книга 2 - Милена Янг

Боже, почему она была такой холодной?

– Скажи Нильде и Каю, что я очень… – она кашлянула, ее тело стало совсем безвольным. – их любила.

– Пожалуйста, Огонек, прошу, держись ради меня, пожалуйста, пожалуйста, – шептали губы Дамиана, он ощущал соленый вкус во рту от своих слез.

Затуманенный взгляд скользил по синим, тусклым глазам.

– Если есть другая жизнь, найди меня там… Ладно? – улыбнулась девушка. – И не вини себя.

Он терял ее. Она уходила. Куда-то, где не мог добраться никто из этого мира. Даже он.

Мужчина не помнил, как позвал Николая, подхватил жену на руки и отнес в машину. Надавил на газ, намереваясь доставить ее в больницу как можно скорее.

Все было как в тумане.

Страшном, кровавом тумане.

– Пожалуйста, малыш, – повторял Дамиан снова и снова, бережно гладя ее по лицу. – Эви, слышишь? Огонек?

Он никогда в жизни не видел так много крови…

– Как хорошо, что ты жив, Дами, – ее глаза закрылись.

– Нет, – он недоверчиво покачал головой, отказываясь принимать то, что происходило. – Эви, проснись. Ты не можешь, слышишь меня? Не можешь никуда уйти.

Он не переставал давить на газ. Машина мчалась вперед, пока его собственное сердце замедляло ход.

– Ты все-таки найди кого-то, Дамиан. Не оставайся всю жизнь один. Ладно? Я освобождаю тебя от клятвы.

– Эви, очнись. Тебе нельзя спать, – дрожащим голосом умолял мужчина. – Пожалуйста, Огонек, открой свои глаза. Ради меня. Сделай это ради меня, родная. Это последнее, о чем я прошу тебя.

– Ты был моей мечтой… – произнесла она едва слышно.

– А ты моей…

Дышать было тяжело. Пальцы впились в кожаную обивку руля, пока он давил на газ изо всех сил, задыхаясь.

«Дамиан, твоя мама умерла в автокатастрофе. Она не справилась с управлением».

«Твоего отца больше нет в живых».

«Эви похоронила вашу дочь. У нее случился выкидыш, потому что ты, мудак, бросил ее той ночью».

«Дамиан, ты неизлечимо болен».

«Дмитрий умер, ты не смог его спасти».

«Она истекает на твоих руках кровью, а ты ничего не можешь поделать. Только смотреть, как теряешь, теряешь, теряешь всех, кто тебе дорог…»

Глаза пекло, как будто в них попал песок.

Но больше не было руки, которая вытерла бы его слезы.

Он остался один.

Дамиан сидел, уронив голову на колени.

Он дышал, мог двигаться, но внутри…

Все окаменело. Его сердце остановилось в тот момент, когда ее увезли в реанимацию.

Кристиан примчался в больницу сразу же, как узнал. Все эти часы он провел здесь, мельтеша по коридорам.

Дамиан смутно помнил, как оказал Эви первую помощь. Даже когда казался ослепленным от паники и ужаса.

Как тампонировал рану и какими липкими у него были потом пальцы.

Как он сжимал окровавленными руками руль, доставляя жену в больницу на бешеной скорости. Только чудом не угодили в автокатастрофу.

Он молился каждую секунду, пока вез ее туда, просил Бога спасти ее, как уже делал однажды – когда Эви сбил грузовик. Там, в Данверсе. Тогда Дамиан тоже стоял на коленях и умолял сохранить ее жизнь, забрать взамен его – что угодно. Только чтобы Огонек жила.

Его губы шептали молитву, вновь и вновь.

«Пожалуйста, спаси ее. Пожалуйста, я так старался стать хорошим человеком. Старался защищать других. И все из-за нее. Потому что она научила меня быть другим. Не озлобленным, не полным мести и жестокости, каким я был прежде. Эви изменила проклятый круговорот, разбила осколки ненависти. Она разогнала темноту внутри меня. Ты послал ее в мою жизнь, чтобы спасти меня, а сегодня я прошу Тебя сделать это для нее. Пожалуйста, пускай мой Огонек выживет. Я знаю и верю, Ты можешь ее спасти. Прошу, не забирай ее так рано…»

Дамиан тяжело сглотнул, глядя на белую непроницаемую дверь, за которой решалась его судьба. Потому что если Эви не выживет…

Он просто сломается. Не сможет.

…Она никогда не была его слабостью.

Только глупцы считали любовь уязвимостью.

Нет.

Для Дамиана Огонек была его силой, мечтой, мотивацией жить, дышать и быть лучше.

Без Эви все теряло смысл. В том числе его существование.

«Наверное, прямо сейчас ее оперируют…»

Это были самые долгие три часа в его жизни.

Единственное, что утешало – Кай и Нильде были в безопасности, Гринберг находился с ними дома, подальше от этого кошмара.

Дамиан не хотел, чтобы дети его видели таким или чтобы паниковали за маму.

Он верил, даже если с каждой минутой становилось все труднее это сделать, верил, что она очнется.

Что операция пройдет успешно.

Что ее спасут.

Он пока не знал, что именно произошло. Визуально пуля попала куда-то в живот. Кто знал, повредила ли та внутренние органы или просто задела какой-то сосуд, отчего открылось кровотечение.

Дамиан попросил Гринберга передать Каю, что мама под наблюдением врачей, а также – папа с ней рядом. Этого было достаточно. Не ложь, но единственная правда, которая не травмирует детей больше, чем они были.

Им не стоило знать, что прямо сейчас происходил сущий кошмар.

Оживший ад. Темный пустой коридор.

Собственная беспомощность сводила Дамиана с ума. Он не мог сделать абсолютно ничего.

Оставалось лишь ждать, ждать, ждать…

«Почему это всегда: я умру ради тебя, но никогда «я буду жить для тебя?..»

Тихий шорох откуда-то сбоку заставил Дамиана оторвать голову от колен.

Николай сидел на соседнем стуле, сжавшись в комочек. Он весь трясся.

Сердце Дамиана сжалось.

«Мы с ним одинаковые…»

Одинаково сломленные.

Только в его детстве не было никого, кто бы утешил в такие моменты.

«А у него будет».

– Маленький… – мужчина ласково коснулся его макушки, и тот вздрогнул всем телом.

Поднял залитое слезами лицо.

Прекрасные глаза. Бесконечно печальные. Убитые.

– Боль не исчезнет, но со временем станет легче, обещаю, – произнес Дамиан простые, но такие нужные слова.

– Пожалуйста, дядя Дами, не отдавай меня моим родственникам, – выдавил он сквозь всхлипы. – Я их всех ненавижу.

– Не отдам, – мужчина убрал спутанные светлые пряди от лица мальчика, бережно вытер слезы.

– Обещаешь? – шмыгнул Николай носом.

– Обещаю, солнышко. Я не дам тебя никому в обиду. Никогда и ни за что на свете.

Малыш немного успокоился, хоть дрожь до сих пор сотрясала его тело.

– Я с тобой. Вот увидишь, все скоро буд…

– Папа больше никогда не вернется, да? – перебил пустым голосом Николай.

Дамиан сжал зубы. Боль от потери Дмитрия жгла ему грудь.

Он еще не мог это осознать в полной мере. Был отвлечен более страшными для него событиями – ранением жены. Пытался держаться