Увядшая орхидея - Локсли Сэвидж

— Я был так напуган, котенок, чертовски напуган.

— Я тоже, — признаюсь я, удерживая его.

— Кто хочет кофе? — спрашивает Фаусто.

— Я, — отвечаем мы все хором. Несколько мгновений спустя Фаусто, как и Матильда, ставит к столу поднос с графином, сливочником и сахаром. Я подхожу ближе, и Фаусто садится рядом со мной, вынуждая Армани неохотно сесть рядом с Салом.

Фаусто обхватывает меня рукой и притягивает к себе.

— Начинай говорить, Сал.

Сал впервые за все время нервничает. Его руки даже немного трясутся, когда он делает глоток из кружки, прежде чем сложить руки перед собой.

— Позвольте мне начать с того, что я не знаю, было ли то, что я сделал, правильным или неправильным. В то время это казалось правильным шагом, но сейчас, оглядываясь назад, я задаюсь вопросом. Больше недели я копался в поисках информации о Марко и подтвердил подозрения Вэл. Он преследовал ее. Но найти его было все равно что пытаться ухватиться за горсть песка. Его защищали.

— Тогда почему ты, блядь, не сказал нам? Может быть, мы могли бы помочь, — выдавливает Армани.

— Потому что я эгоистичный гребаный мудак, который хотел позаботиться об этом сам! Я думал, что я в долгу перед ней. — Он мельком смотрит мне в глаза, но почти мгновенно отводит взгляд, потирая щеку. — Я подумал, что если бы я смог сбить его с ног сам, она могла бы простить меня за то, как я вел себя с тех пор, как она пришла сюда.

— Ты был безрассуден, — выплевывает Фаусто. — Ты подвергаешь ее жизнь риску.

— Это был единственный способ, — отвечает Сал. — У Марко действительно хватило духу позвонить мне. Поглощенный своими заблуждениями, он рассказал мне обо всем своем плане. Он сказал, что ему нужна моя помощь, чтобы поймать Вэл. Я знал, что ни один из вас не согласится с этим, вы слишком заботитесь о ней, поэтому мне пришлось держать вас в неведении. Это был единственный способ собрать всех в одно и то же время в одном месте. Мне пришлось рискнуть, хотя я знал, что ты никогда меня не простишь.

Сал сглатывает и облизывает губы.

— Я должен был это сделать, Вэл. Это была самая тяжелая вещь, которую я когда-либо делал, отдавать тебя вот так. Вы не представляете, как это было тяжело.

— Я не могу представить? — сердито кричу я. — Ты был привязан к стулу, лишен всей своей гордости, когда какие-то неряшливые мужчины прикасались к твоему телу?

Он качает головой.

— Нет.

— О, тогда ты должен знать, каково это, когда мужчина, в которого ты влюбляешься, похищает тебя, когда ты примеряешь платья с твоей подругой? — Я признаю свою оплошность, но уже слишком поздно.

Глаза Сала расширяются, но на его лице быстро появляется печаль. Его губы опускаются.

— Нет.

— Тогда не сиди там и не пытайся рассказывать мне то, чего я не могу себе представить, потому что я могу обещать тебе, что это не хуже того, что мне пришлось пережить.

Сал бьет кулаками по столу.

— Это был единственный выход, Вэл! Я знаю, насколько ты сильна. Я видел, как ты борешься изо всех сил с тех пор, как ты здесь. Я видел, как ты защищала себя и сражалась со мной лицом к лицу, даже когда я был в худшем состоянии, даже когда пытался причинить тебе боль, когда я ненавидел тебя каждым гребаным вздохом в своем теле.

Я в отчаянии развожу руками.

— Но почему ты ненавидишь меня, Сал? Я ничего тебе не сделала. Ты винишь меня в этом… в этом договоре, когда я, блядь, даже не знала о нем. Ты даже не можешь смотреть на меня, Сал. Почему ты не можешь смотреть мне в глаза?

— Потому что все, что я вижу, это твой гребаный отец! — кричит он, вены на его висках пульсируют. — Когда я смотрю на тебя, я вижу его. Моя ненависть к Карло Росси затмила все мои чувства к тебе.

Замешательство окутывает мой разум.

— Но почему, Сал? Почему ты так его ненавидишь? Я знаю, что Наряд и Коза Ностра — враги, но мне кажется, что это нечто большее.

Сал уводит Армани со скамейки и ходит по кухне, снова массируя виски.

— Из-за того, что произошло несколько месяцев назад. Твой отец забрал у меня что-то, что почти уничтожило меня. Он… Он сломал меня.

При этом признании Армани и Фаусто оживляются, поворачиваясь к Салу после того, как обменялись одним из их двойных взглядов, частью которых я хотел бы стать.

— Скажи мне, Сал, — прошу я. — Помогите мне понять.

Он качает головой, всхлип срывается с его губ, а по щеке стекает слеза.

— Вэл, — шепчет он, — не заставляй меня говорить это.

— Пожалуйста! — Я кричу. — Я не могу так больше жить! Я не могу жить со всеми секретами! Я не могу вынести того, что ты никогда не смотришь мне в глаза, а те несколько раз, что ты смотришь, все, что я вижу, это ненависть, смотрящую на меня.

Сал поворачивается ко мне, его глаза блестят от слез.

— Он убил мою девушку, ясно? Ты сейчас счастлива? Твой отец убил Джианну прямо на моих глазах и все из-за тебя.

Мое сердце резко падает, и близнецы смотрят на меня с потрясением на лицах.

— Я… Сал… я не знаю, что сказать.

Теперь его слезы текут свободно.

— Ты сказал нам, что она сбежала. — Фаусто задыхается от его слов, подходя к брату.

Сал отталкивает его.

— Я не хотел, чтобы вы знали, потому что это притупляло мое мнение о любом Росси. Это заставило меня ненавидеть