Прощание Тёмного принца - Ольга Дмитриевна Силаева

– У Великого Светлого нет нанораствора, – проговорила Таисса.

– У него больше нет и человеческого тела. Только вечность, в течение которой он каждую секунду отступает от пьедестала, отказываясь становиться божеством. – Майлз помрачнел. – Как говорят его поклонники, он принял Источник в себя и стал воплощённым неуничтожением мира.

– Или его грядущим уничтожением, – тихо сказала Таисса.

– У человечества слишком много шансов уничтожить себя самостоятельно, чтобы пренебречь этим вариантом. Кроме того…

Майлз помолчал.

– Есть один вопрос, на который наш Великий так и не ответил мне. Ни через Элен, ни через Роберта. Возможно, он ответит тебе.

Серые глаза, такие похожие на глаза Вернона, смотрели сквозь неё отрешённо и печально. Совсем не похоже на взгляд того яростного Тёмного, который когда-то чуть не сломал ей руку.

– Какой вопрос?

Майлз Лютер невесело улыбнулся.

– Предотвращает ли Источник стремление уничтожить мир, гасит ли его? Или же Источник сохраняет личность, включая полную свободу воли, и каждый день, каждую секунду мы рискуем, что желания Великого победят его долг? Свобода воли означает, что он человек – и он несовершенен.

Они долго смотрели друг на друга.

– Я не знаю, узнаю ли я, – негромко сказала Таисса. – Но двести лет невмешательства – это уже ответ.

Майлз покачал головой.

– Даже через двадцать тысяч лет ответ не будет окончательным, девочка. Это единственное, в чём мы с Александром сошлись бы.

– Тогда будем верить в лучшее, – серьёзно сказала Таисса, протягивая ему руку.

Майлз кивнул, пожимая её. Таисса поймала вопросительный взгляд Вернона – и улыбнулась.

«Иду», – шепнули её губы.

Внизу медленно проплывала Земля.

Таисса прислонилась к окну, забыв про недоеденную тарталетку в руке. Вкус был необыкновенным, и Таисса понимала, что больше не попробует подобное чудо никогда в жизни, но мысли постоянно уводили её в сторону от еды и далёкой застольной беседы.

– …Не то чтобы я был коллективно назначен Стражем нашей реальности, но немножко есть, – доносился до неё от стола голос Вернона. – Предположу, что в прошлом я любезно и даже милостиво согласился на воцарение Великого. Так вот, давайте-ка я потребую у вас отчёта за эти двести лет. Это было зря? Есть повод пожалеть? Великий Светлый в этой реальности лишний или пусть живёт?

– Если побыть пафосной девицей вроде твоей любимой Таиссочки, ответом будет всё человечество, – отозвалась девочка. – Человечество есть? Есть. Значит, предохранитель работает. Хотя ещё лучше иметь предохранитель на предохранитель. Вроде нас.

– А где тогда предохранитель на вас, дорогие потомки?

– Опять же всё человечество, – вступил голос Майлза. – Замкнутый круг, сын. Именно оно породит одиночек, которые борются за то, чтобы всё продолжалось.

– Будь она здесь, Леандра бы снизила градус пафоса и напомнила бы про секторальное самоуправление, механизмы налогового контроля и координационные советы, не говоря уже о Конгре… – Роберт оборвал себя. – Ах, чёрт!

– Значит, Конгресс существует и продолжает радостно действовать всем на раздражение, – ехидно отметил Вернон. – Ну надо же. Спасибо за новости, братец.

Таисса улыбнулась, продолжая глядеть на звёзды. В разговор ей вступать не хотелось. Вернону нужно было побыть с отцом и братом, но она…

Кто она сейчас?

И кем был тот, кто не вмешался и позволил ей умереть?

Таисса поджала ноги на диване, глядя на звёзды. Вопрос Майлза не шёл у неё из головы.

Кем является Великий Светлый? Помощью, защитой от уничтожения мира – или угрозой, нависшей над человечеством? Охраняющей ладонью или далёким светом, который рано или поздно станет мифом, уйдёт, потеряет последнюю связь с людьми?

– Говорят, что где-то далеко в горах живёт обычный человек, – раздался сверху голос Элен. – Берёт воду из колодца, учит детей в деревенской школе и совсем не разбирается в новой технике. Иногда встретившие его говорят, что у него Светлая аура, иногда клянутся, что никакой ауры не было. Но в той деревне, где он живёт или жил, люди болеют и умирают не чаще и не реже, чем без него.

– Наблюдатель.

– Простой житель деревни. И чаще всего совсем не Великий Светлый. Просто врач или учитель, который живёт своей жизнью на отшибе. Но он рядом, если он бывает по-настоящему нужен.

Элен села рядом с ней.

– По крайней мере, – мягко сказала она, – человеческая его часть.

Их взгляды встретились.

– Думаешь, он…

Ладонь Элен накрыла ладонь Таиссы.

– Ты узнаешь совсем скоро, Таис. Не торопись.

Таисса отставила тарелку на столик, который вырос словно из-под земли. И положила голову на плечо Элен.

– Помолчи со мной, – попросила она. – Пожалуйста.

Элен молча обняла её за плечи.

Её. Таиссу. Настоящую Таиссу. Она – это она. Таисса судорожно выдохнула.

Когда случилась её первая ночь с Верноном, когда она не была собой, когда нанораствор сделал её марионеткой, Таисса была счастлива. И – жестоко несчастна, раздавлена, растеряна и полна горя, когда свободная воля к ней вернулась.

Ни Таисса, ни Вернон не вспомнили ту ночь сегодня, стоя в весеннем лесу. Но та ночь была, и были последствия, и была маска самозванки, за которой Таисса укрылась, пытаясь пережить шок и горюя от потери Элен. Маска, которую Таисса сняла лишь недавно.

Что будет с ней сейчас? Как она будет горевать о Таиссе, потерянной в храме? И принадлежит ли эта потеря ей?

Ведь она жива, она настоящая, и она существует. Таисса коснулась горла свободной рукой и почувствовала биение пульса. У неё есть она сама, у неё есть будущее, и она получила невообразимый, невозможный подарок – встречу с Элен и ещё немного времени с Верноном.

У неё свой путь, как сказал Вернон. Своя дорога и свой выбор.

…Выбор, которой ей не дали сделать. Она просто – осталась.

Таисса зажмурилась. Почему она не может взять и забыть?

– Я рассказала кому-нибудь? – проговорила она. – Я рассказала тебе?

Рука Элен на её плече не сжалась и не упала. Она просто была.

Таисса открыла глаза. У отражения в стекле было её лицо. Её глаза и её губы. И отражение Элен рядом не давало ни малейшего повода усомниться, что на диване сидели они обе.

Но Таисса по-прежнему видела…

…Не вполне себя.

– Александр спас нас, ты знаешь? – произнесла Таисса вместо того, чтобы произнести вслух эту