Идеальный отец - Alexis Hall

– Снизу, – поправил я ее. – Смотреть ты будешь снизу.

Мама тихонько рассмеялась.

– Это очень мило с твоей стороны, mon caneton, но недаром говорят, что у дьявола лучшие песни. А теперь…

Она хлопнула в ладоши.

– Пока я еще жива, вам обоим стоит войти в дом.

Я вздохнул.

– Перестань. Ты всех нас переживешь.

Джас пробормотала себе под нос что-то, очень похожее на:

– Нет, не переживет.

Но я предпочел не развивать тему.

Следом за ней на кухню ушли обе собаки – Эжени и Камилла, и я был процентов на девяносто уверен, что там они причинят не больше вреда, чем мама или я. Сам же я отправился в гостиную к остальным условно взрослым людям.

– Извини за карри, – сказал я маме, хотя мы оба знали, что вовсе не извиняюсь. – Но Джас знает, что делает. Дома она почти все готовит себе сама.

– Правда? – мама заинтересовалась. – И что именно?

– Супы. Что-то с рисом. В основном пока мы с Оливером спим.

Джуди издала мечтательный вздох.

– Ах, возвращает воспоминания. У меня тоже был муж. Любил готовить, пока я спала.

– Как мило, – сказал я. – И что он готовил?

– Метамфетамин.

Я должен был это предвидеть.

– Так…

Я решительно увел разговор подальше от тяжелых наркотиков.

– Как вообще дела?

– Мы ужасно расстроены убийствами, – внезапно серьезно сказала мама.

Нет. Только не снова.

Несмотря на тревожную смертность среди мужей Джуди, на этот раз речь точно не шла о настоящих убийствах.

Я постарался сохранить спокойный тон.

– Какими еще убийствами?

– О, да. – Мама выглядела искренне огорченной. – Сначала та милая девушка Айша. Потом женщина-полицейский. Потом Джон. Потом Мэтт. Мы ужасно переживаем, кто будет следующим.

– Если что-нибудь случится с Андреа, – доверительно сказала Джуди, – честно говоря, я не знаю, что мы будем делать.

Я быстро перебрал в памяти список вещей, о которых могла говорить моя мать. К счастью, он был довольно коротким.

– «Предатели Британии», первый сезон?

– И вот что я тебе скажу. – Мама сразу заговорила заговорщицким тоном. – Они, как говорится, устроили настоящую дымовую завесу. Фейтфулы совершенно не понимают, что происходит.

Джуди откинулась на спинку кресла.

– В следующем сезоне, старушка, мы с тобой их всех выведем на чистую воду.

– Только не надо, – сказал я. – Одного родителя на реалити-шоу мне более чем достаточно.

– Ты видел своего отца в последнем выпуске Celebrity Bake Off? – спросила мама. – Его киш был настоящим позором.

Наверное, это показатель того, насколько далеко мы с мамой продвинулись: тот факт, что Джон Флеминг выставил себя идиотом на национальном телевидении, не казался ни хорошим, ни плохим. Просто очередная слегка раздражающая деталь жизни. Вроде погоды или Эда Ширана.

– Между Strictly и объявлением участников Celebrity Big Brother я, должно быть, пропустил этот выпуск.

– Знаешь, раньше у твоего отца было гораздо больше достоинства. Если ему хотелось попасть на телевидение, он просто доставал член на церемонии «Грэмми».

Я закрыл лицо руками.

– Может, не будем? Мне сейчас кажется, что у меня недостаточно душевных сил обсуждать член моего отца.

Мама всегда тонко чувствовала мое настроение – даже если мне приходилось выражать его через разговоры о членах. Она подошла и села рядом со мной на диван.

– Что-то случилось, mon caneton?

Этот вопрос подействовал как булавка на воздушный шарик. Только вместо шарика я был студнем. Я бессильно растекся по дивану огромной кучей пиздеца.

– Честно? Все довольно хреново. Я всегда понимал, что «НАВОЗЖ-Фест» – затея рискованная. Но весь расчет строился на том, что, даже если фестиваль получится полным говном, присутствия группы Сэйнта должно хватить, чтобы он продолжил нас финансировать.

Мама посмотрела на меня тем самым поддерживающим материнским взглядом.

– Это был хороший план.

– Нормальный план, – признал я. – Но у него был один крошечный недостаток.

– Какой? – поинтересовалась Джуди.

– Сэйнт оказался куском дерьма, который систематически отталкивает от себя вообще всех людей в своей жизни.

– Я знаю немало таких мужчин, – пожала плечами мама. – И с ними все равно работают.

– Подозреваю, потому что либо музыка была хорошей, либо деньги. – Я вздохнул. – А я пытался продать двум взрослым мужчинам с вполне устроенной жизнью идею: «Не хотите бесплатно поиграть посредственный панк-рок вместе с человеком, которого ненавидите?»

Джуди кивнула.

– Да, звучит как непростая продажа.

– Вот именно. Так что теперь у меня есть фестиваль, собранный на коленке, с невнятным планом, почти без участников, без рекламы и, если повезет, с хотя бы приемлемыми туалетами. И все это окажется грандиозной тратой времени и сил, если только не выйдет настолько круто, что Сэйнт сам приползет обратно, или настолько успешно, что мы сможем велеть ему засунуть свои деньги себе в задницу. А ни того ни другого не будет.

– И ты не думаешь, что способен сделать что-то одновременно крутое и успешное? – спросила мама с тем редким сочетанием искреннего сочувствия и абсолютной уверенности в моих способностях.

– Пока что у меня есть свадебная группа, мужской хор с крайне запутанной внутренней политикой и, если задуматься, неприлично дорогой кейтеринг.

Джуди ухмыльнулась.

– По-моему, отличный рецепт адского вечера.

– А это похоже на рецепт, который принесет кучу денег благотворительной организации про насекомых? – спросил я. – Потому что именно таким рецептом он должен быть.

Джуди подумала дольше, чем следовало бы.

– Нет. Больше похоже на рецепт того, как проснуться утром в стоге сена в чужих трусах.

– Ну тогда. – Мама окончательно перешла в режим «я сейчас все исправлю». И относился я к этому двойственно, потому что мне уже давно перевалило за тридцать и казалось странным все еще нуждаться в материнской поддержке. Но, с другой стороны, я отчаянно в ней нуждался. – Как ты думаешь, что потребуется, чтобы этот фестиваль заработал?

Все мое тело выразило капитуляцию.

– Понятия не имею. Чудо? Настоящие рок-звезды? Что-нибудь вроде той серии «Викария из Дибли», где появляется Кайли Миноуг и открывает для них деревенский праздник?

– Прости, Люк, – сказала мама,