Бойня - Шанталь Тессье

Насколько хватает окинуть взглядом округу, здесь нет ничего, кроме лесов. Всё так, как я помню. Я всегда любила Пенсильванию. К тому же выросла здесь. Я ненавидела пустыню, но это была одна из тех вещей, которые не могла контролировать.

Вцепившись пальцами в железные перила, смотрю вниз, на землю. Хорошо, что я не боюсь высоты.

В голову приходит мысль прыгнуть навстречу своей смерти, но быстро отбрасываю её. Я никогда не была склонна к самоубийству. И не доставлю Сенту удовольствия думать, что не смогу жить в согласии с самой собой. Я сделала то, что сделала, и теперь должна заплатить за это решение. Быть его пленником — это лучше, чем жить без него.

Звук открывающейся двери моей спальни заставляет меня оттолкнуться от перил и броситься обратно в комнату, ожидая увидеть вошедшего Сента. Ненавижу, как опускаются мои плечи, что это не он.

— Добрый вечер, мисс.

— Джесси, — любезно улыбаюсь я ему.

Конечно, он всё ещё здесь. Как и братья Пик, Джесси привязан к этому месту на всю жизнь. Он по-прежнему носит свой чёрный смокинг и выглядит так, как я его помню. Добрые глаза, которые я всегда считала слишком мягкими для этого места. Морщин вокруг них стало больше, чем я помню, но, по крайней мере, кое-что осталось неизменным. Интересно, ненавидит ли он свою жизнь здесь, ведь ему приходится служить? Ему не разрешают жениться или заводить детей, и он вынужден посвятить свою жизнь братьям Пик.

Джесси вкатывает в мою спальню тележку с тремя серебряными тарелками с куполообразными крышками.

— Тебе нужно поесть, — говорит Джесси, оглядывая меня с ног до головы и хмурясь. На мне только футболка безразмерного размера, доходящая до середины бедра. — Это поможет восстановить силы.

Мне хочется рассмеяться над его выбором слов. Никакая сила не поможет мне в борьбе с Сентом.

Остановив тележку, Джесси снимает крышку, и у меня слюнки текут при виде моего любимого блюда — запечённого лосося с ананасами.

— Ты помнишь.

— Конечно.

И, удивив меня ещё раз, он делает шаг ко мне и обнимает.

Я поднимаю руки и обхватываю его талию. Закрыв глаза, глубоко вдыхаю. Какая-то часть меня действительно скучала по этому месту. Это был мой дом, пока его не стало. Но разве не так устроена жизнь? Всё всегда хорошо, пока не станет плохо.

Отстранившись, Джесси берёт меня за руку и сжимает мои пальцы в кулак.

— Это от боли, — шепчет он, опуская глаза к моей талии, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Это должно помочь тебе пережить ночь.

С этими словами он поворачивается и выходит из моей комнаты, закрывая за собой дверь.

Мне не нужно разжимать ладонь, чтобы понять, что в ней две таблетки. Джесси понимает, как много пережило моё тело, и что я не только измучена, но и чувствую боль.

Плюс пульсирующее напоминание о трекере, который находится внутри меня.

Честно говоря, это волнует меня меньше всего. Больно? Да охренеть как! Но Сент знает, как я отношусь к боли. Он хочет, чтобы у меня было постоянное напоминание о том, что я принадлежу ему. Этот ублюдок также знает, что я шлюха, жаждущая собственности. Вырежи своё имя на моей шее и покажи меня всем. Я буду пускать слюни из-за тебя.

Нет ничего сексуальнее мужчины, который знает, чего хочет, и демонстрирует это всему миру.

Взяв бутылку воды, которую мне оставил Джесси, я поворачиваюсь и выхожу на балкон. Повернувшись спиной к своей комнате, закидываю таблетки в рот и делаю жадный глоток. Я знаю, что внутри повсюду камеры. Надеюсь, что снаружи их нет. Мне бы не хотелось, чтобы у Джесси были неприятности. Он всегда был доброй душой. Слишком хорош для этого ада.

Вернувшись в свою комнату, я беру тарелки, ставлю их на круглый стеклянный стол, который стоит у двойных дверей, выходящих на балкон, и ем. Джесси не ошибся, сказав, что мне нужно поесть. Я не доставлю братьям Пик такого удовольствия, уморив себя голодом.

СЕНТ

Я распахиваю дверь в её комнату и обнаруживаю, что девушка лежит в центре кровати. Эш укрылась одеялом до шеи. Двойные двери на балкон открыты, и запах дождя наполняет всё пространство, а гром сотрясает стены. Сверкает молния, и я замечаю тележку с пустыми тарелками. Я улыбаюсь. Она съела свою еду. Хорошая девочка. Я позаботился о том, чтобы на кухне ей приготовили что-нибудь такое, от чего она не смогла бы отказаться.

Подойдя к кровати, я стягиваю с неё одеяло и опускаю его до колен, открывая тело. Она обнажена. Не удивлён. Эштин терпеть не могла ложиться в постель в одежде, и я никогда не хотел, чтобы между нами что-то было, когда она спала рядом со мной. Моя девочка всегда позволяла мне получить кусочек, когда я этого хотел. В любое время ночи.

Я ложусь рядом с ней, прислоняюсь к изголовью кровати и протягиваю руку, нежно проводя пальцами вверх и вниз по изгибу её спины. По клятвам, которые она позволила мне вытатуировать на ней. Они есть и у меня. Просто она об этом не знает. Я сделал их после того, как она меня бросила.

Я имел в виду то, что сказал. Эш нужно было успокоиться. Ей нужен был день, чтобы прийти в себя после наркотиков, которые она добровольно принимала, и того, что я ей дал. Я попросил Джесси подкинуть ей немного лекарств несколько часов назад, когда он принёс ей ужин. Что-нибудь, чтобы снять напряжение. Как бы мне ни хотелось, чтобы моя милая страдала, я хочу, чтобы она думала, что хотя бы один человек здесь заботится о ней, даже если это ложь.

Ложное чувство надежды — именно то, что ей нужно.

В «Бойне» все либо заключённые, либо работают на нас. Мы устанавливаем правила, и они им следуют.

Эштин шевелится, и из её приоткрытых губ вырывается тихий храп, когда она переворачивается на спину. Мой взгляд падает на её клеймо. Я думал о нём на протяжении четырёх лет. Задавался вопросом, как Эш объясняла это другим мужчинам, которые хотели её трахнуть. В «Глассе» я понял, что она, как могла, скрыла это косметикой, когда я снял с неё нижнее белье. Мне следовало разместить клеймо на её шее. Чтобы он был заметен независимо от того, что на ней надето.

Протянув руку, я нежно провожу кончиками пальцев по её бёдрам, прежде чем