Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Стражи мне не представились, так что для себя я дала им прозвища. И одному из них с выбритыми висками и холодными синими глазами такое и досталось от меня. За всё время он не то что не улыбнулся, он выражения недовольства с лица не убрал. Одним словом, угрюмый.

В меня упираются взгляды всей нашей группы.

— Сейчас путь сможет указать только Лира. — Даэль обводит взглядом пещеру, где мы стоим, словно надеясь, что прямо сейчас появится какой-то знак. — Я был здесь не один раз, но не представляю, что искать.

— Может разделимся? — Предлагает рыжеволосый, которого я окрестила просто Рыжик.

— Не вижу в этом смысла. Если печать среагирует на меня, то бессмысленно разделяться.

Даэль одобрительно кивает и просит своих коллег активировать для нас проход.

Угрюмый чертит в воздухе руны, которые на мгновение вспыхивают и рассыпаются, как ледяные кристаллы. Пространство идет рябью, и в следующую минуту раздаётся треск. Оглушительный, пугающий, похожий на срыв льда на реке. Чувствую, как Даэль кладёт мне руку на плечо, и этот жест не даёт упасть мне в панику. Он тихо говорит, что всё идёт по плану, и что это всего лишь активируются коридоры, чтобы мы могли свободно пройти по ним.

Внутри Ледяной тюрьмы воздух не просто холодный — он вязкий, пропитанный древней магией, от которой зудят кончики пальцев.

— Осторожно, — шепчет Рыжик, и его дыхание превращается в облачко пара, которое тут же рассеивается в этом неживом холоде. — Смотрите под ноги.

Под сапогами хрустит не снег, а что-то более хрупкое и зловещее — осколки чар, застывшие в форме кристаллов.

Ныряем из одного коридора в другой, каждый раз в надежде, что один из них даст некий знак, что мы на верном пути. Руны на руке молчат. Не пылают жаром, как при входе, и не обдают холодом, как раньше. Просто спят. В попытке их пробудить, впиваясь в них ногтями до крови, пробивая кожу. Тихо.

Мворачиваем в очередной коридор, и я замираю. Впереди — ряд камер, каждая из которых заключена в прозрачный, но непробиваемый кокон из синего льда. Внутри видны силуэты.

Первый — гигантский, с рогами, пробивающими потолок камеры. Его тело обмотано цепями, которые светятся красным, будто раскалённые угли. На табличке перед камерой выжжены символы, от которых у меня сводит зубы — это имя одного из Забытых Богов. Теперь он спит здесь вечным сном, но даже во сне его аура давит на грудь, словно каменная плита.

— Не смотри ему в глаза, — резко бросает Даэль хватая меня за плечо. Я отвожу взгляд в последний момент: в глубине камеры что-то шевельнулось, и два красных огонька вспыхнули на долю секунды.

Мы идём дальше. Следующая камера — крошечная, почти детская. Внутри — фигура в длинном плаще, склонившаяся над чем-то. Когда мы проходим мимо, она резко вскидывает голову, и я вижу пустоту там, где должно быть лицо. Его камера покрыта чёрными трещинами — его магия разъедает даже эту тюрьму.

Следующий зал поражает меня больше тюремный камер. Он огромен, как храм, и весь покрыт ледяными скульптурами — застывшие фигуры в разных позах, будто люди, превратившиеся в лёд на бегу.

— Кто это? — Выдыхаю вопрос с облачком пара.

— Пособники Забытых они пытались устроить побег и нарвались здесь на ледяную ловушку. Этот лед не рискует ни одно заклинание.

— А знаешь что самое страшное? — Наконец заговорил третий Страж, одетый в чёрное, в отличие от своих собратьев. Я прозвала его Красавчиком за утончённые черты лица, ярко-жёлтые глаза и пухлые губы, которые, без сомнения, пленяли не одну женскую душу. — Там внутри они до сих пор живы и всё чувствуют, но сделать ничего не могут — ни выбраться, ни умереть.

Гулко сглотнула, ежась от его слов. Да уж, вот это наказание, наверное, самое страшное.

— Идемте отсюда. — Я почти выбежала из зала и оказалась в кромешной темноте. На мгновение я испугалась, но потом мысленно обругала себя за забывчивость. Забыла активировать сферу, когда так поспешно покидала зал.

Я потянула за цепочку на плаще, и на голове мягко засветился обруч с миниатюрными сферами. Они мягко рассеяли темноту вокруг. Услышав шаги за спиной двинулась вперёд.

Наши поиски стали напоминать бесцельную прогулку, конца которой не видно. Я порядком вымоталась. Рука ныла от ранок, оставленных моими ногтями. Мои сопровождающие пока еще не вырадали недовольства, но их взгляды становились все тяжелей. К тому же сама тюрьма словно была недовольна нашим вторжением и то стонала как раненый зверь, то насылала на нас своих хранителей сотканых из магии и льда. Они словно бесплотные духи проносились мимо нас, оставляя после себя ощущение холода и страха.

В очередном зале я оказалась раньше остальных. Тут было влажно и пахло дождем и грозой. Снова проделки хранителей подумалось мне. Я огляделась, натыкаясь взглядом на покрытые инеем стены, от которых веяло чем-то знакомым. Понять бы еще чем. И тут это случилось. Руны ожили.

По руке прокатился словно огненный вихрь, и руны вспыхнули, прожигая рукав, и тот серым пеплом осел мне под ноги.

Сердце забилось чаще.

Пол под ногами пришел в движение. В последний момент я отскочила избежав фееричного падения в открывшейся проход. Проход вёл вниз, в темноту, где что-то мерцало вдали. Я шла, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому вздоху пещеры, которая будто дышала вместе со мной.

Внутри было холоднее. Дыхание вырывалось белыми облачками, а свет оот сферы едва разгонял тьму. Я сделала несколько шагов — и замерла. На пьедестале, в сплетении каменных корней, лежал он. Кристалл. Печать.

Он сиял изнутри мягким, пульсирующим светом, словно живое сердце. Руны на его гранях вспыхивали одна за другой, складываясь в древний узор, знакомый до боли. На моей руке был такой же. Я протянула руку, но отдёрнула её: от кристалла исходила сила, густая и тяжёлая, от которой звенело в ушах и темнело в глазах.

Я всё-таки решилась и коснулась гладкой прохладной поверхности. И меня накрыло воспоминание.

Шаман дал конкретный, не расплывчатый ответ только на один вопрос: почему именно сейчас? Именно мне так «повезло» подойти для пробуждения Тлена. Ответ оказался на удивление простым: я не просто копия себя из прошлого, а её магическая версия, полностью сохранившая все особенности. От пробудившейся сейчас магии до истинной связи, которая явственно проявилась в рунах. Поэтому и его искра так легко прижилась во мне, но