Феечка - С. И. Вендел

— Мы обе всю жизнь бежали. От нее — и от судьбы тоже. Думаю… пора перестать бежать. Пора дать отпор.

Лейта медленно покачала головой, выглядя встревоженной. Неуверенной.

В груди Равенны затрепетала опасная, неистовая надежда.

— Я видела это, Лейта! — в ее голосе звучало отчаяние. Горло перехватило от слез и нужды заставить ее понять. — Ты будешь жить. Клянусь. Ты будешь жить, а она умрет. Я видела это. Всю свою жизнь я видела ее падение.

— А что будет с тобой? — тихо спросила Лейта.

— Не знаю. И мне плевать, пока Валлек в безопасности. — Сжав руки Лейты, она взмолилась. — Пожалуйста! Помоги мне. Теперь я знаю, что не смогу убить ее одна. Но вместе… вместе мы справимся. Мы покончим с этим.

Лейта тяжело сглотнула.

— Клянешься, что видела моего азаи?

— Да.

— Жизнью своего мужа клянешься?

— Да!

Лейта крепко сжала ладони Равенны в ответ:

— И клянешься его жизнью, что видела смерть Амаранты?

— Да.

Весь воздух разом вышел из легких Лейты, она невольно склонилась над Равенной. Магия хлынула вокруг них, заползая под каждое одеяло, миску и стул, взбираясь по шестам шатра и обвивая запястья и лодыжки Равенны. Лейта удерживала ее на месте чарами; невидимая нить захлестнула горло Равенны, пока фэйри сверлила ее взглядом.

Равенна замерла, позволяя этой могущественной женщине делать всё, что той угодно. Пусть смотрит. Пусть берет то, что ей нужно.

Глаза Лейты жутко засветились, и в этом призрачном сиянии Равенна увидела тень ее рода. Сила королевской фэйри, даже некоронованной, была ужасающей — мощь, равная самой природе.

Равенна чувствовала, как магия Лейты выворачивает ее наизнанку, обнажая каждую кость, каждый нерв и каждый секрет. Ее крылья за спиной дрожали, словно желая свернуться и спрятаться под лопатками.

Но прятаться было негде.

Когда магия коснулась ее губ и носа, Равенна не сопротивлялась. Она выдержала жуткий взгляд Лейты, похожий на ослепительную белую вспышку молнии. Этот свет жег ее с головы до пят, но Равенна не отвернулась.

Она позволила Лейте увидеть всё. До конца. Перепуганная маленькая сирота против бушующего пожара. Вот кем она была на самом деле. Просто полукровка, мечтавшая о другой жизни. Маленькая девочка, которая на краткий, чудесный миг получила всё, о чем мечтала — любящего мужа и жизнь, ради которой стоило просыпаться.

Но напуганные дети тоже могут причинять боль, и именно это она и сделала. В жажде мести она подвергла своего азаи опасности. Ее раны стали ранами других, и это была травма, которую не исцелить.

Но она могла хотя бы выпустить яд.

— Клянешься? — голос Лейты стал глубже, будто заговорило иное, более древнее существо.

— Да.

Что-то обожгло шею — такой боли Равенна не чувствовала никогда в жизни — но через мгновение всё исчезло.

Магия отхлынула, возвращаясь к Лейте. В воздухе остались лишь кружащиеся пылинки, но произошедшее изменило Равенну. Перекроило ее сущность.

Она сидела, не в силах даже моргнуть.

— Ты принесла клятву, — торжественно произнесла Лейта. — Если этому не суждено сбыться, твоя жизнь — цена.

Воздух рывком вернулся в легкие Равенны, и она начала жадно глотать его. Она коснулась горла, чувствуя призрачный ожог от их договора.

Судьбы, она и не знала, что фэйри на такое способны.

Возможно, только королевы.

Встретив взгляд Лейты, уже не такой пугающий, Равенна кивнула. Что ж. Ее жизнь и так была проиграна.

— Да будет так, — прошептала Лейта, скрепляя пакт.

Слезы снова хлынули из глаз Равенны — облегчение было изысканным и мучительным одновременно. Она благодарила Лейту сквозь рыдания, уткнувшись лицом в ее колени. Она плакала, и ее сердце разрывалось от новой, невыносимой надежды.

Запекшаяся кровь на груди и руках Валлека зудела нещадно. В минуты особого отчаяния он готов был отдать всё свое королевство за то, чтобы кто-нибудь соскреб эти бурые чешуйки и принес ему хоть каплю облегчения.

Но в этом мрачном месте облегчения не существовало.

Даже при свете дня цитадель Фаллориан оставалась окутанной тенью. Древние знамена свисали на истертых канатах, а высокие узкие окна закрывали истлевшие занавеси. В воздухе стоял запах пыли и разложения; серый налет скрывал изысканную инкрустацию мраморного пола.

Прикованный в одной из многочисленных ниш цитадели, прижатый спиной к постаменту, где когда-то стояла статуя, Валлек отчетливо видел, как рушится этот великий бастион. Если бы он вообще хотел это видеть. Но ему было плевать.

В этом мертвом месте не было ничего, кроме него самого — и порой жестокой тени.

— Твой народ прислал весть.

Валлек не потрудился поднять взгляд, чтобы оценить театральность Королевы Фэйри. Она обожала растворяться в тенях и возникать из них вновь, бросать голос из другого конца зала и с помощью магии заставлять половицы скрипеть, а шторы — колыхаться там, где ее не было. Она пыталась напугать его, вывести из равновесия, и Валлек находил особое удовольствие в том, что ей это не удавалось.

Словно дикий онагр, бьющийся в припадке, она добрую часть дня пыталась сломить его страхом. Сейчас она «играла в доброту» — несомненно, понимая, что излишняя злоба может толкнуть их обоих за грань войны.

Конечно, она была склонна терять самообладание. Отсюда и те первые следы когтей.

Холодный поток воздуха ударил ему в лицо. Валлек чихнул от пыли, забившейся в нос.

— Она готова обменять себя на тебя.

Будь ты проклята, пикси.

Взгляд Валлека метнулся вверх, к бесформенной тени, притаившейся над ним. Слишком быстро. Тень рассмеялась, хотя у нее не было рта.

Из темноты высунулась иссохшая рука цвета пепельной осиновой коры. Когти с почерневшими ложами коснулись шрама на его обнаженной груди — там, где его пара оставила след своих клыков. Ее метка притязания.

В пыльном горле Амаранты снова родился смешок, когда когти нашли знакомые борозды. Валлек стиснул зубы: она медленно вела ими вниз, вскрывая свежие струпья. Кровь потекла к животу, впитываясь в пояс его штанов.

Скованный заговоренными кандалами, он не имел сил ни на что, кроме как вызывающе смотреть на безликую тень.

— Король орков и полукровка фэйри. Как нелепо. И это они говорят, что я нарушила естественный порядок. — Сквозь мутную тьму он едва различал изгиб порочной улыбки. — Я исправлю этот мир, когда она придет тебя спасать.

Валлек отвернулся, утомленный ее угрозами. Она не могла сделать ничего, что ранило бы его сильнее, чем вид его пары в беде.