Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова

Я расправляю платье перед собой и судорожно тяну в себя воздух.

Нет, оно не просто красивое, а роскошное. Никогда бы не позволила себе такое даже примерить.

Я вообще не носила никогда подобные вещи, кроме того костюма вестницы в закрытом клубе. Но это даже не идёт в сравнении! Каждая линия будто создана для того, чтобы подчеркнуть тело, статус, женственность. ни капли пошлость, только элегантность.

Несколько мгновений я только смотрю на него, не зная, что и думать.

Он выбрал это для меня.

Представлял меня в нём.

От одной этой мысли внутри становится жарко, а пальцы сильнее сжимают прохладный атлас.

Переодевание занимает всего несколько минут.

Я стягиваю с себя форму, надеваю платье и спускаю ткань к полу.

Платье плотно обнимает талию и бёдра, подчёркивая каждый изгиб, почти полностью открывает спину начиная от лопаток до глубокой ложбинки над поясницей.

Высокий воротник только усиливает этот контраст, делая наряд одновременно строгим и откровенным. Сзади ткань собрана в мягкий узел, подчеркивая ягодицы и тяжёлой волной стекает к полу.

Надеваю туфли и подхожу к зеркалу.

Замираю.

Из отражения на меня смотрит совершенно другая девушка.

Боже, и где курсант Дирсти в строгом мундире и тяжёлых сапогах, с косичками под фуражкой?

Изумрудный атлас переливается в свете свечей глубокими зелёными и холодными бликами, подчёркивая талию, округлость бёдер и длину ног. Открытая спина кажется почти неприлично обнажённой, а лента на шее делает её ещё тоньше и беззащитнее.

Я даже не думала что могу выглядеть так…

Как истинная аристократка древней кровью.

Драконица.

Я собираю волосы сзади и медленно поворачиваюсь боком, потом оглядываюсь через плечо, пытаясь рассмотреть себя со спины.

Подумав немного, собираю волосы высоко на затылке в элегантный пучок и закрепляю шпильками. У лица оставляю несколько волнистых прядей, которые всё равно упрямо выбиваются из причёски — хоть один намек на Дирсти, но должен остаться.

Провожу ладонью по открытой шее, ключицам, затем по гладкой коже плеча и снова смотрю на своё отражение, не узнавая себя.

Видела бы меня сейчас Мэйрин.

И вдруг до смешного сильно хочется выйти из спальни, пройтись по коридорам академии и увидеть, как оборачиваются мне вслед, и от этой мысли внутри разливается сладкое, почти детское удовольствие.

Но тут же одёргиваю себя и чуть встряхиваю головой.

Нет. Мне нельзя привлекать к себе лишнее внимание.

Просто в детстве никто не смотрел на меня с восхищением, не любовался мной и не говорил, какая я красивая. Наверное, поэтому сейчас так отчаянно хочется поймать хотя бы несколько таких взглядов и ненадолго почувствовать себя особенной.

Дверь за моей спиной открывается почти бесшумно. 

26.

Я замечаю Рэммела в зеркале, как он входит, и замираю.

Высокий и невероятно притягательный в своей суровости.

Иссиня-чёрные волосы, густые брови, бездонные тёмные глаза и смуглое лицо с жёсткими, властными чертами.

Он молчит, лишь неотрывно наблюдает за мной через зеркальное отражение.

Я ещё не видела такой взгляд.

Так, что у меня сбивается дыхание.

Раньше я считала себя неровней ему из-за своего прошлого, бедности и отсутствия связей. Я думала, что по сравнению с таким человеком, как он, я — пустое место, и мне нужно соответствовать, чтобы просто находиться рядом.

А сейчас я поняла: дело не в том, кто у кого родители и какая фамилия и статус. Дело в том, как ты себя чувствуешь внутри. Я наконец-то увидела, что я — личность, и что я могу расти и развиваться, и этому нет предела. Мне долго внушали что я не могу, сначала приют, потом отец и сестра, потом академия, но это не так!

Я стою рядом, и я не чувствую себя маленькой и никчёмной. Моя ценность не зависит от того, что обо мне думают окружающие.

Просто…

Внутри сожаление прорастает колючкой и опутывает сердце. Я бы так и не могла этого не понять, если бы не возврат в прошлое…

Рэммел приближается.

Его взгляд медленно скользит по открытым плечам, по тонкой линии талии, по изумрудному атласу, облегающему бёдра. И в этом взгляде столько тёмного восхищения и чего-то жадного и ненасытного, что я не могу пошевелиться.

Я чувствую его близость раньше, чем вижу движение рук.

Что-то прохладное касается моей шеи.

На кожу ложится ожерелье из тёмных изумрудов. Камни вспыхивают в свете свечей глубокими зелёными бликами, переливаются, будто внутри каждого спрятано холодное пламя. Они холодят кожу, так что мурашки по коже.

Морстейн застёгивает украшение, не отводя от меня взгляда в зеркале.

— Именно такой я и хотел тебя увидеть, — произносит он тихо.

Я моргаю, следя за тем, как он наклоняется ко мне.

Его губы касаются моей шеи.

Они безумно горячие, оставляют след на коже сладким отпечатком, в контрасте с холодом камней, оказывается почти невыносимым. Мурашки снова рассыпаются по плечам и спине, собираясь в животе дрожью.

Я смотрю на нас в зеркале и понимаю, что пропала окончательно.

Очарована им. И уже не уверена, хочу ли когда-нибудь освобождаться от этих чар.

Я медленно разворачиваюсь к нему.

— Красивое ожерелье, — тихо произношу я, — Вы сами его выбрали, майор?

Разговаривать о камнях гораздо проще, чем думать о том, что он давно видел меня рядом с собой, представлял. Как же хочется узнать его мысли.

Рэммел властно кладёт широкую ладонь мне на открытую спину, будто закрывает её всю обнажённую кожу. Его пальцы чуть сжимаются на моей талии, притягивая ближе.

Я поднимаю взгляд, отрывая его от жесткой линии губ.

И на мгновение он словно забывает обо всём.

Смотрит на меня жадно, почти ненасытно, сплошное тёмное восхищение, обожание и что-то глубоко собственническое.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах и снова поднимается к глазам.

И он словно тонет в них.

А я — в нём.

В его прикосновении. В этом взгляде. В том, как крепче сжимается ладонь на моей спине, не позволяя отступить даже на шаг.

И мне вдруг кажется, что он не просто любуется мной.

Он запоминает, присваивает. Берёт себе целиком.

Его ладонь крепче сжимается на моей спине.

— Моя, — произносит он тихо, будто не спрашивает, а утверждает.

— Ваша, майор, — отвечаю я, и взгляд его тяжелеет.

* * *

Просыпаюсь от ощущения тепла, исходящее от Рэммела.

Он прижимает меня рукой к себе, дыхание касается затылка, и впервые за долгое время мне не