История управленческой мысли - В. И. Маршев

«новых рациональных приемов фабрикации», а фабрики и заводы – соответствующими училищами. Посредством такого рода ассоциаций А.П. Щапов мечтал достичь того, что «в разных фабриках и лабораториях природы будет наделе развиваться, крепнуть и распространяться новый, лучший, разумно-деловой тип поколений».

Известный революционный демократ И.В. Шелгунов (1824–1891), изучал вопрос о судьбе капитализма в России, им написаны работы по проблемам государственного вмешательства в экономику, организации государственного хозяйства. Он считал, что с точки зрения права «государство может, конечно, устраивать фабрики и заводы, заниматься сельским хозяйством; но как государственное хозяйство есть вопрос не юридический, а экономический, то, очевидно, что для правильной его оценки нужно наводить справки не в римском праве, а в экономической науке». Опыт западных стран показал, что государственное (казенное)хозяйство необходимо сводить до минимума. Логика Шелгунова такова: «Если правительство вступает со своим народом в конкуренцию или в видах государственных доходов, монополизирует производство», то в этих случаях «государство переступает свои пределы; оно ставит себя в противоречие с самим собою и создает ту разрозненность и враждебность интересов, при которых казна и казенное являются народу чем-то противодействующим».

Очень интересны его объяснения мотивации и поведения служащих (чиновников) казенных предприятий. «Частный предприниматель желает успеха своему предприятию, чиновник же боится неуспеха. Для чиновника важно не увеличение выгод, которое не создает ему соответственного служебного вознаграждения, а важны неудачи, которые могут повести к ответственности. В этом и причина, почему во всех казенных предприятиях являются рутинность и робость, отсталость и медленность, неизвестные в делах частных».

Если в понимании природных явлений Шелгунов придерживался материалистических позиций, то его взгляды на развитие общественной жизни были идеалистичны. Он не понимал классовую сущность капиталистического производства, поэтому неправильно оценивал государственную экономическую политику. Считая, что «государство имеет целью общее благо», Шелгунов утверждал, что, во-первых, законодательство и другие государственные меры должны быть направлены на достижение этой цели, а, во-вторых, каждый русский образованный сознательный человек должен отыскивать такого рода средства.

Для Щелгунова, как и для других русских революционных демократов, побуждением к поиску этих средств служила прежде всего экономическая отсталость России. «Экономическая неразвитость, отсутствие промышленности, невозможность промышленной борьбы с Европой дали у нас место развитию таких стремлений и вожделений, которые привели Россию к созданию необходимости пересмотра всех внутренних экономических условий жизни». В работах Щелгунова можно встретить рассуждения об ассоциациях как организованной мере борьбы против смитовского принципа разделения труда и в итоге мере повышения производительности общественного труда при капитализме. Если у А.П. Щапова ассоциации по своей сути духовные, и их основная задача – распространение в «народе» знаний, то у Шелгунова ассоциации – это единственное средство спасения мелких производителей в борьбе с крупным капиталом. Даже в крестьянской общине он пытался применить метод ассоциаций. «Только посредством создания ассоциаций в промышленности, сельском хозяйстве, широкого развития народного производства, в том числе за счет изменений в банковском и кредитном деле», внедрения достижений техники в промышленность и сельское хозяйство можно, по мнению Шелгунова, ликвидировать экономическую отсталость России. До конца жизни Н.В. Шелгунов верил в «артельность», в крестьянскую социалистическую революцию, в различного рода утопические меры «улучшения народного быта».

Большинство революционных демократов 60-х годов находились под влиянием И.Г. Чернышевского (1828–1889). Им была дана оценка границ правительственного вмешательства в экономическую жизнь страны в трактате «Очерки из политической экономии (по Миллю)».Н.Г. Чернышевский, как и многие его предшественники и современники, считал, что «правительственное участие требуется во всех тех случаях, когда оно полезно для материального благосостояния людей». Поскольку эта деятельность требует денежных затрат, необходимо указать определенные экономические средства и источники. В качестве таковых он называет различные виды налогов, сокращение непроизводительных расходов (военных, на администрацию) и др. Общая оценка границ правительственного вмешательства в экономику такова: «Мы совершенно признаем основательность соображений, которыми доказывает Милль, что надобно желать возможного ограничения правительственных вмешательств в экономическую жизнь, и вполне принимаем общий вывод Милля: невмешательство должно быть общим правилом, а вмешательство только исключением». Далее он приводит аргументы для обоснования этого вывода. Во-первых, Милль допускает правительственное вмешательство, которое не стесняет личной свободы. «Нет никакого нарушения свободы, нет ни обременительного, ни унизительного стеснения, если правительство приготовляет средства к достижению известной цели, оставляя частному лицу свободу пользоваться к тому другими средствами, какие кажутся ему лучшими… Национальный банк или правительственная фабрика могут существовать без всякой монополии частных банков и фабрик. Почта может существовать без штрафов против пересылки писем другими способами». Во-вторых, «возражение против правительственного вмешательства основывается на принципе разделения труда. Всякая новая обязанность, принимаемая правительством, составляет новое занятие для учреждения, уже и без того слишком обремененного обязанностями». Выход из этого положения, вообще говоря, есть, если выполнено «необходимое условие хорошего управления», когда бы «главные правители… имели господствующий, но только общий надзор за общим ходом всех интересов, в большей или меньшей степени вверенных ответственности центральной власти», т. е. «если внутренняя организация административного механизма устроена искусно, предоставляет подчиненным и по возможности местным подчиненным не только исполнение, но в значительной степени и контроль подробностей, требует у них отчета собственно за результаты их действий, а не за самые действия, кроме того случая, когда сами действия подлежат суду; если приняты все наилучшие меры для обеспечения, чтобы назначались люди честные и способные; если открыта широкая дорога повышению с низших ступеней административной лестницы на высшие; если с казною высшею ступенью предоставляется чиновнику все больше простора принимать новые меры, не дожидаясь приказания, так что мысли каждого из главных правителей могут быть сосредоточены на великих общественных интересах страны по его части. Если устроено так, правительство, наверное, не будет чрезмерно обременено количеством дел, какое бы количество дел ни оказалось полезно возлагать на него; но излишнее обременение останется серьезным новым неудобством в прибавок к другим неудобствам» в случае «дурной организации правительства».

В-третьих, правительство естественно ограничено в своих возможностях по привлечению в государственном аппарате и использованию знающих и заинтересованных лиц. Но даже если бы правительство «могло совмещать в себе по каждому роду дел все замечательнейшие умственные силы и практические таланты всей нации, все-таки лучше было бы оставить значительнейшую часть общественных дел в руках лиц, прямо заинтересованных ими», – считает Н.Г. Чернышевский вслед за Миллем.

И вот почему. «Деловая жизнь – существеннейший элемент практического воспитания народа». Поэтому «у народа, привыкшего ждать от правительства возмещений во всех общественных делах, ожидающего, что правительство станет делать за него все, выходящее из круга привычной рутины, – у такого народа способности развиваются лишь наполовину; в его воспитании недостает одной из главнейших сторон», а именно практической. Следовательно, правительство должно создавать как можно больше возможностей представителям всех классов – вести