Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

– Куда же ты удерёшь? – спросил Рутерфорд. – Ведь «Агнесса» сгорела, и мы оторваны от всего мира.

– Я спрячусь в лесу и буду дожидаться прихода какого-нибудь другого корабля.

– Корабли заходят сюда раз в десять лет, – усмехнулся Рутерфорд.

Новозеландская деревушка жила мирной жизнью. Воины спали на солнцепёке, не выпуская, впрочем, оружия из рук. Под кольями, на которых торчали отрубленные человеческие головы, женщины кормили детей и плели из прутьев большие корзины. Увидев пленников, они повскакали с мест и принялись с любопытством их разглядывать. Многие женщины улыбались, и улыбки эти показались Рутерфорду довольно приветливыми. Одна почтенная мать семейства, окружённая голыми ребятишками, протянула им корзинку, в которой лежало несколько кусков жареного мяса.

Моряки были очень голодны, но к мясу они не притронулись. Им всё казалось, что это мясо их убитых товарищей. Женщина, увидев, что мяса они не едят, притащила им корзину, полную жареной рыбы и печёной картошки. Матросы принялись за рыбу и картошку, а женщины разделили между собой мясо.

Вдруг из самой большой хижины вышел Эмаи в сопровождении пяти младших вождей. Дремавшие на солнце воины сейчас же вскочили на ноги, а женщины и дети отошли в сторону. Эмаи что-то приказал, и воины, окружив пленников, схватили их за руки. Пленники уже были уверены, что их сейчас выведут на поляну и убьют.

Но вместо поляны их повели к частоколу и вывели через ворота из деревни. Тут Эмаи простился с младшими вождями. Младшие вожди и большинство дикарей вернулись в деревню, а Эмаи с пленниками и сорока воинами направился в лес. Они шли вглубь острова и всё удалялись от берега моря. Каждого матроса вели под руки двое. Остальные воины были нагружены награбленным с «Агнессы» добром. Они несли ружья, топоры, вилки, одеяла, кастрюли, мешочки с пулями и порохом, матросскую одежду – всю добычу, которую Эмаи оставил лично себе. Один новозеландец тащил под мышкой огромную книгу в красном переплёте, на котором была вытиснена надпись: «Судовой журнал трёхмачтового брига „Агнесса“ за 1816 год».

Лесная тропинка то круто взбиралась вверх, то бежала вниз. Из зарослей папоротника торчали голые серые скалы. В ветвях пели скворцы с красными гребешками на головках, прыгали пёстрые попугаи. Где-то вдали куковала кукушка. Путь им иногда преграждали болота, заросшие высоким тростником. Новозеландцы не обходили их, а лезли прямо в воду. Иногда они проваливались в топкую грязь по самые плечи. Но это нисколько их не беспокоило. Они только перекладывали свою ношу на голову, чтобы не замочить её, и шли дальше.

После шести часов утомительного пути пленники увидали большой холм, на вершине которого стояла деревня, обнесённая частоколом. Эмаи повёл свой отряд прямо к деревне.

Новоприбывших встретила толпа воинов человек в двести. Их вёл старик с седыми волосами. По перьям на голове и по татуировке на лбу сразу было видно, что это вождь.

– Айр-маре, Эмаи! – кричали пришельцам жители деревни.

– Айр-маре, Ренгади! – отвечали спутники Эмаи.

Седоволосого вождя этой деревни звали Ренгади. Он был младший вождь и в знак преданности своему владыке Эмаи расцарапал себе лицо, грудь и руки острым камешком. Все его подчинённые поступили так же, и скоро со всех текла кровь. Эмаи подозвал Ренгади к себе. Вожди потёрлись друг о друга носами. Когда приветствия были окончены, все вошли в деревню.

Деревня была точь-в-точь такая же, как та, где пленники провели первую ночь, только немного больше. Женщины и дети прятались в хижинах, не решаясь показаться на глаза верховному вождю. Воины Ренгади с любопытством разглядывали пленников. Они, как и все жители центральной части острова, никогда не видали европейцев. Особенно их поразили огненные волосы Рутерфорда. Они с него не спускали глаз.

Всё войско собралось на поляне за хижинами. Пленники задрожали от страха, когда увидели большие круглые ямы, в которых дымился хворост. В таких самых ямах были изжарены убитые моряки, и они решили, что теперь настал их черёд.

Но на этот раз ямы были приготовлены для свинины. Принесли убитых свиней, разрубили их, побросали в ямы на горячие камни и засыпали землёй. Когда свинина изжарилась, её вырыли и начался пир. Эмаи приказал угостить и пленников. Но матросам не разрешили есть вместе с воинами. Их посадили в стороне, там, где обедали рабы.

Рабы были воины других племён, взятые в плен на поле битвы. Они накинулись на мясо с необыкновенной жадностью. Очевидно, их не слишком сытно кормили.

Наконец женщины покинули хижины и вышли на поляну. Но подойти к пирующим они не решились и остановились шагах в двадцати от них.

Одна только девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, с большой корзиной на голове, отделилась от толпы женщин и бесстрашно подошла к Эмаи. Верховный вождь племени вдруг улыбнулся во весь рот и встал с земли.

– Айр-маре, Эшу! – крикнул он.

Девушка поставила корзину на траву, и они долго тёрлись друг о друга носами.

– Кто она? Жена его, что ли? – спросил Джон Уотсон.

– Нет, верно, дочь, – сказал Рутерфорд. – Разве ты не видишь, как она на него похожа? Такой же прямой нос, такие же узкие губы…

Как потом оказалось, догадка Рутерфорда была правильна. Девушка была дочерью Эмаи и звалась Эшу.

Она вынула из корзины пригоршню жареных корней папоротника и дала отцу. Затем обошла с корзиной всех воинов, и каждый получил свою долю корней. Эмаи шёл за нею следом, ласково улыбаясь. Угостив всех воинов, Эшу посмотрела в сторону пленников и потом вопросительно взглянула на отца. Эмаи взял её за руку и повёл туда, где обедали рабы.

Она подошла к белым с широко раскрытыми от удивления глазами. Их странная одежда, их бледные лица поразили её. Она смотрела то на одного, то на другого. Джона Уотсона она почти не заметила – невысокий, смуглый, черноглазый, он был сам похож на новозеландца. Но, увидев Рутерфорда, она чуть не выронила корзину из рук – так поразили её его огненные волосы.

Эмаи приказал Рутерфорду встать. Рутерфорд послушно вытянулся во весь свой рост. Девушка поднялась на носки, протянула руку и с восхищением коснулась его волос. Потом она заметила блестящие медные пуговицы на куртке Рутерфорда. Красота этих пуговиц ослепила её.

И тут Рутерфорд догадался, что ему следует сделать. Он оторвал одну пуговицу и с поклоном передал девушке. На смуглых щеках Эшу вспыхнул румянец. Она сжала в кулачке полученную драгоценность и благодарно улыбнулась Рутерфорду.

Поступок пленника очень понравился Эмаи. Этот свирепый воин был добрым семьянином и очень любил свою дочь. Он ласково похлопал Рутерфорда по плечу. Потом стал чертить указательным пальцем на его широкой груди какие-то странные и сложные узоры. При этом он что-то с жаром объяснял дочери.

Угостив пленников корнями папоротника, отец и дочь удалились.

Пир продолжался до захода солнца.