Шот, или Кое-кто в моём рюкзаке - Елена Михайловна Клишина

иди куда хочешь», откроет дверь и выставит на площадку мой чемодан? Я не думаю, что в восемнадцать я как-то сильно изменюсь и буду подготовлен к жизни на улице. Хотя кто знает. Как-то стало не по себе от такой перспективы. Хотелось бы самому решать, что мне делать, когда и куда идти. Надеюсь, родители забыли давно про тот наш разговор. Хотя вряд ли – он ведь записан в тетрадочке.

Вот с такими мыслями я нес Шот в рюкзаке на груди от ветеринара. И вдруг увидел, что возле школы толпятся мои одноклассники. Побросали свои самокатики и собрались вокруг Авдохина, как будто никогда в жизни не видели гироскутер. Они продаются уже в каждом торговом центре, и прямо там же за деньги дают покататься. И вообще уже не очень в тренде. Но у Авдохина же можно бесплатно выклянчить!

Обычно днем я редко выхожу из дома, поэтому шансы встретить моих одноклассников во внеурочное время равны нулю. И сейчас встречаться с ними не хочу. Я пониже опустил капюшон, попытался прикрыть руками рюкзак. Хотя какой смысл, я все равно с ним похож на беременного. Если меня сейчас увидят, это будет просто лютый стыд. Господи, хоть бы никто на видео не снял! А еще семь дней надо как-то носить Шот на уколы и капельницы. Завтра пойду из клиники другим путем, пускай он и длиннее, и дорога там не такая хорошая.

Надо снова сказать, что друзей или хотя бы приятелей в классе у меня нет. И не надо. Я всегда, когда нас пересаживают, прошу посадить меня одного, но мне всегда учителя кого-то навязывают. Долго со мной никто сидеть не хочет, но вот один одноклассник как-то задержался и сидит. Я сперва хотел, чтобы он свалил, и демонстрировал ему свое полное безразличие, но потом как-то привык, пусть сидит. Сначала меня все цепляли из-за этого, теперь тоже вроде смирились. Я не здороваюсь, когда вхожу в класс. Я не прощаюсь, когда ухожу. У меня длинная косая челка – я применил все свое красноречие, чтобы мама разрешила мне ее не состригать после летних каникул. За нею особенно не спрячешься, но все равно мне немного легче оттого, что между мной и остальным миром есть хоть какая-то завеса.

Спасибо тебе, Авдохин (сам не верю, что говорю спасибо этому придурку), за то, что именно в этот час ты вывел выгуливать свой гироскутер! Хотя ты тоже смеешься надо мной, просто от того, как я вхожу в класс. Когда мне делают замечание, что я медленно пишу. Я стал писать быстрее и корявее – из-за тебя, Авдохин. Смеешься, когда я в столовой разбираю котлету на молекулы, чтобы не дай бог не проглотить кусок лука. Как бы я был счастлив, если бы у меня вдруг обнаружилась аллергия на лук и я смог его игнорировать на вполне законных основаниях…

Под такую музыку моих мыслей мы с Шот добрались до дома.

Эксперимент

На следующее утро я не пошел в школу. Наверное, первый раз в жизни. Хотел сказать, что просто так. Но нет. Мысли не пойти в школу просто так у меня всегда были, но не хватало смелости их осуществить. Видимо, все-таки потому, что не было веской причины. А тут она появилась. Официальная версия, которую я озвучил маме, – неважно себя чувствую. Пару дней в нашей школе можно пропустить без справки от врача.

На самом деле причина была, конечно, в Шот. Ей же в клинике поставили в лапу эту штуку – порт для капельницы. Штуковина немаленькая, для ее-то лапки, плюс если знать, что там в саму лапу воткнута игла. Доктор с татушкой совы замотала порт… даже не знаю чем, как это назвать. Это похоже одновременно на бинт и на липкую ленту. То есть ткань такая же сеточкой, только ее концы не надо завязывать узелком, свободный конец ленты просто приклеивается сверху. В общем, вроде держится, но я не уверен, что это надолго. Если я уйду в школу, то дома никого не будет целых полдня. Что, если Шот сдерет бинт, выцарапает из лапы порт и истечет кровью? Боже, ну и страшная картина мне представилась… Думаю, это достаточно уважительная причина, чтобы пропустить биологию, географию, математику, русский и пару физкультуры.

В общем, я не пошел. К тому же ветеринарша сказала, что надо еще целую неделю каждый день приходить на уколы и капельницы. Лучше это сделать, пока все мои одноклассники в школе, – так шанс попасться кому-то из них на глаза почти отсутствует.

Утром зашла мама и молча положила на стол деньги на ветеринарку. Разумеется, вчера вечером не удалось избежать расспросов, как все прошло и сколько это стоило. Тема «как все прошло» больше интересовала маму, «сколько это стоило» – разумеется, папу. Он вообще повернут на деньгах. С разными денежными вопросами я стараюсь к нему не обращаться, потому что любые траты, по его мнению, либо ненужные, либо слишком большие. Впрочем, мама слышит от него примерно то же самое.

Вот и вчера папа, когда услышал, сколько денег я оставил в ветеринарке ради бездомной кошки, начал довольно сильно возмущаться:

– Что? И сколько еще надо на всю эту… радость? Да она вообще нам кто? Нам что, деньги больше потратить некуда?

Я не стал «уходить под воду», как обычно делаю в такие моменты. И вот что я услышал:

– Да, я тоже не в восторге от этих незапланированных трат, – ответила мама. И, понизив голос: – Ты хотя бы раз в жизни можешь согласиться на… ну так скажем, эксперимент? Я правда уже все перепробовала. Я водила его к психологам. И надо сказать, психологи берут больше, чем ветеринары. Но у ветеринаров хотя бы шприцы, лекарства, а у психологов просто слова.

– Я и насчет психологов был не очень-то в восторге, – фыркнул папа. – Просто он такой. Они все сейчас такие. Прими уже как факт и успокойся.

– Да не все! В том-то и дело, что не все! – воскликнула мама, но снова понизила голос. – Я же вижу, что есть и другие дети. Которые гоняют мяч во дворе, ходят в секции, имеют какие-то увлечения, интересы, тусят в торговых центрах…

– Ты хочешь, чтобы он тусил в торговых центрах? – спросил папа с усмешкой.

– Вот это как раз не очень, – сказала мама. – но мне бы хотелось, чтобы у него были друзья.

– Знаешь, хотеть, чтобы у ребенка