Как гром среди ясного неба - Наоко Уодзуми

Морита как правильно приходил раньше и всю перемену молчаливо работал над картиной. Такакура же проводила это время у окна, что находилось чуть дальше от мольберта парня – подносила к нему стул и, сидя на нем, либо любовалась местными видами, либо читала найденную дома у Рико мангу, а порой даже умудрялась немного вздремнуть.

Иногда Морита внезапно останавливался и тоже, как это было в первую их встречу в этих стенах, начинал задумчиво смотреть в окно.

– На что смотришь? – не удержавшись, однажды поинтересовалась у него Карин.

– Да так… – парень слегка смутился. – Подумал, что вон те облака похожи на обглоданную рыбу.

Хм-м, реально…

По осеннему небу друг за другом неспешно плыли два маленьких облачка. Первое по форме напоминало рыбью голову, а второе – хвост. И хотя облачного «скелета» между ними не было, воображение, взбудораженное живописностью пейзажа, само охотно дорисовывало тот в образовавшемся промежутке.

– Ого, и правда. Круто…

– Да нет, не особо, – Морита безучастно покачал головой и, отвернувшись от окна, вновь принялся водить кистью по холсту.

Интересно, а он и в младшей школе любил смотреть на небо?

Свой вопрос Карин решила озвучить.

– Слушай, Морита, а в младших классах ты тоже часто небом любовался?

Парень, чуть повернув голову, взглянул на одноклубницу, – в глазах промелькнула тень удивления – а затем, словно бы всерьез задумавшись, ненадолго замолчал.

– Ну, не совсем, – в конце концов заговорил он. – В детстве я верил, что ночью небо черное, как уголь. Поэтому и на рисунках для него всегда использовал черный цвет. Даже не задумывался как-то, знаешь.

«К чему это он вообще? Я же не об этом спрашивала» – Карин непонимающе склонила голову набок.

– А потом, – продолжал юный художник. – Где-то в четвертом классе я стал иногда разглядывать ночное небо. Сначала заметил, что оно совсем не черное, а, скорее, темно-синее. А в другой день оно уже было цвета ультрамарина… Как сейчас помню, меня это тогда просто поразило. С дневным небом все как-то понятнее, очевиднее, что ли. Видишь его каждый день и точно знаешь: оно может быть ярко-голубым, лазурным, иногда даже серым. А вот о том, что ночью оно тоже бывает разных оттенков, я тогда узнал впервые. Наверное, с тех пор и вошло в привычку постоянно смотреть куда-то в небеса.

– Вот как…

В четвертом классе, значит? Тогда они с Моритой как раз учились вместе. Тогда девушка считала его чудаковатым, отрешенным мальчиком. Теперь же ей вдруг подумалось, что никакая это была не чудаковатость – просто, видимо, уже в том возрасте «мозговая площадь» юного художника была шире, чем у нее самой до недавних пор.

– Здорово… Я вот о таком даже как-то ни разу и не думала.

– Ну, это вполне естественно, – Морита почему-то вновь слегка смутился и поспешил перевести взгляд на окно. – Но знаешь, небо никогда не надоедает. Рассветы, закаты… Безумно красивое зрелище. А в грозу оно такое… величественное, что дух захватывает.

– Гроза! – Карин непроизвольно ахнула.

– М-м? Любишь грозы?

– Н-нет, не то чтобы. Просто, как бы это сказать, сейчас очень жду следующую.

– Ждешь? Зачем? – парень, оторвавшись от созерцания пейзажа, перевел на нее взгляд – на лице читалось легкое недоумение. – А знаешь, Имаи, я вот все думаю… Ты как-то изменилась. Ну, в смысле не внешне… То есть внешне, конечно, тоже, но это и так понятно. Я, скорее, про внутренние изменения. Ты теперь будто немного… не ты?

Девушку вмиг захлестнула паника. Неужели догадался?! А и не удивительно, если так: все же, болтая с Моритой, она не сильно старалась изображать из себя настоящую Рико.

– Ничего подобного! И внешне, и внутренне я совершенно точно самая что ни на есть настоящая Рико Имаи!

Высказывание получилось настолько неестественным, что Карин мгновенно захотелось стукнуть себя по лбу. А вот Морита… Рассмеялся. Тепло и искренне.

Похоже, все-таки не догадался.

* * *

Прозвенел звонок – обеденный перерыв подошел к концу. Наспех бросив: «До скорого», девушка помахала Морите рукой на прощание и первой вышла из худ-кабинета.

Уже в крытой галерее, ведущей в нужный Карин школьный корпус, из-за ее спины вдруг выле тел какой-то незнакомый парень: судя по цвету сменки – девятиклассник. И все бы ничего, вот только, перегнав псевдо-Рико псевдо-Имаи, тот на мгновение обернулся и язвительно крикнул: «Корова!»

– Стоять! Че сказал?! – чуть не лопаясь от гнева проорала Карин ему вслед.

– А че слышала! Ты ж и есть корова, на правду не обижаются! – издали хохотнул грубиян и, точно сбегая с места преступления, пулей умчался вперед.

«Вот же гад! – Такакура в ярости топнула но-гой. – Ну да, пухловата чутка, и что теперь, вот так в лоб обзываться можно? Хамло!»

Стоило ей об этом подумать, как в душе вдруг неприятно кольнуло, а на голову будто градом посыпались мелкие камешки. Что-то щелкнуло.

Чего это я? Забыла что-то, что-то забыла… А, точно.

«Кагосимская Чернохрюшка».

Щелкнуло: если Рэй действительно так переживает по поводу своего веса, то прозвище «Чернохрюшка» ее наверняка ужасно задело. Щелкнуло: а если так, то не имеет ни малейшего значения, какой именно посыл в это самое прозвище вложила его создательница – Карин.

«Получается… – внезапное осознание заставило девушку застыть на месте. – Получается, по-настоящему важно было тогда подумать не о том, что у меня в голове, а о том, что на душе у Рэй?»

В голове бегущей строкой пронеслись слова Аяпон:

«Ты реально думаешь, что можно все без разбору нести? Главное, чтоб “не в плохом смысле”? Все ж вокруг в курсе, что ты на мир по-своему смотришь, да?»

Так вот оно… что… Какая же я дура!

От захлестнувшего в одночасье стыда захотелось провалиться под землю.

Урок уже начался, но теперь Карин было совершенно не до него. Опустившись на корточки посреди все той же крытой галереи, она обессиленно спрятала голову в коленях.

11. Танцы и учеба

Промежуточная аттестация далась Рико плохо. Мысли все время занимала куда более насущная проблема – общение с людьми. Из-за него замкнутая девушка с каждым днем все больше и больше выматывалась, постепенно превращаясь в сплошной уставший комок нервов, и сил – как душевных, так и физических – на учебу совершенно не оставалось.

В день последней контрольной Аяпон пригласила подруг к себе в гости. Предложение это отозвалось в истощенной Рико животным ужасом, и та, в очередной раз сославшись на по-прежнему плохое самочувствие, в панике отказалась и поспешила уйти домой.

* *