Дело о старинном сундуке - Владислав А. Соколенко

Впрочем, оно и неважно. Лично я не возражаю против того, чтобы культурно поразвлечься. Нам всё едино: хоть Петербург, хоть Нагасаки, мы за любые приключения! – Остальная команда согласно закивала. – А то болтаемся без дела, как одинокая килька в котле ухи, которой нас давеча потчевал любезный кок. Давно пора пристать к суше и поразмяться. Думаю, в том городишке и таверна найдётся, а?

– Да, что-то в этом роде. А то на вас, неотёсанных болванов, порой тошно глядеть. Приобщитесь к прекрасному, окунётесь в атмосферу российских чудес. И заодно потолкуем с умными людьми о содержимом сундука. Есть у нас одна мыслишка на этот счёт. Ник твердит, что только там мы найдём кой-кого, кто истолкует каракули на этих черепках. Осталось только понять, как добраться до нужного места.

– А что, если повторить трюк с воронкой? – подал голос квартирмейстер. – Помните, как тогда, когда мы уносили ноги от неприятельской армады?

Капитан передёрнул плечами. То позорное бегство никак нельзя было отнести к славным похождениям. Превосходящие силы врага были назойливы до неприличия, и Ричард, доведённый почти до отчаяния, велел Хулио бросить судёнышко прямиком в сердце разыгравшейся бури. Уж лучше так, чем угодить в лапы законников. Команда уже готовилась к смерти, но, на удивление, буря выплюнула малость потрёпанный корабль за три тысячи миль от места событий.

– В тот раз нас выбросило чуть ли не на край света, Ник. – Хулио задумчиво погладил длинную бороду. – А ну как сейчас нас закинет не в этот твой Петербург, а в лапы к самому морскому дьяволу? Оттуда даже я нас не вытащу, как ни вращай штурвал.

Глаза квартирмейстера горели холодным огнём решимости.

– Не переживай, старина. Я знаю, как действовать. Надо воззвать к Посейдону, чтобы он открыл для нас верный путь.

Как по команде, пираты вытаращились на Николаса, словно у него выросли щупальца. Они и сами были ребята не промах, но от такой дерзости у них дух захватило.

– Н-да, парень, я гляжу, ты и впрямь серьёзно настроен, – проговорил капитан. – Шутить с самим морским царём – нужно быть или совсем отчаянным, или безумцем. Посейдон славится крутым нравом, а ты задумал дёргать бога за бороду с этакими фокусами. А ну как он осерчает да низвергнет нашу старушку «Пегги» в морскую пучину на потеху рыбам?

– Не осерчает, если сделать всё правильно и поднести ему богатые дары. Ну а если всё пойдёт не по плану, так тем интереснее! – Квартирмейстера внезапно охватило злое веселье. – Ну-ка, ребята, давайте все поближе. Пол, подай-ка сюда свой ножичек.

Кок в недоумении пожал плечами и покорно отдал квартирмейстеру свой любимый тесак, с которым не расставался ни при каких обстоятельствах. На остром лезвии заплясали лунные блики.

Квартирмейстер вытянул руку за борт и полоснул себя по ладони. В тёмную воду упали крупные капли.

– Взываю к тебе, о владыка морей! В моих венах течёт морская вода, моё сердце бьётся в такт ветрам, что полощут паруса, моя кровь растворяется в водах морских, я сын твоей стихии, мы единое целое! Отвори нам, о Посейдон, твои бушующие врата, да поглотит нас буря! Одари бедных моряков своей милостью! Помоги нам попасть туда, куда стремимся мы израненными в странствиях душами! Ударь, о лазурнокудрый, о дно своим грозным трезубцем, яви нам чудо! Разверзни солёные воды! – Николас прижал к сердцу окровавленный кулак, не замечая, что пятнает рубашку на груди, и закрыл глаза. Его губы едва заметно шевелились. Со стороны казалось, будто квартирмейстер впал в некое подобие транса.

– Сдаётся мне, Ник, что Посейдон остался глух к твоим мольбам, – с усмешкой заявил Маленький Джон несколько минут спустя. – Небо ясное, звёзды как на ладони. И штиль, ни всплеска, ни ветерка.

Николас распахнул глаза, в которых плескалось горькое разочарование. Но едва он раскрыл рот, чтобы достойно ответить, желательно в нецензурной форме, как ощутил на коже лёгкий тёплый ветерок.

Небо, ещё минуту назад чистое и безмятежное, затянулось свинцовыми тучами, которые стремительно увеличивались в размерах. Луна и звёзды скрылись за мрачной грозовой пеленой. Море бурлило и плевалось клочьями пены, словно котёл с кипящей похлёбкой. Свежий ветерок превратился в свирепый, утробно завывающий голодным волком вихрь не слабее 30 узлов[23]. Вмиг промочив ошалелых пиратов до костей, ледяные потоки дождя нещадно хлестали «Весёлую Пегги», будто плетями. На вершинах мачт зловеще затрещали огни святого Эльма[24].

– Полундра! – завопил не своим голосом Свирепый Дик. – По местам стоять! Равнение на правый борт! Паруса долой! Да поживее вы, вахлаки[25]!

Бурлящее море взвихрилось спиралями тяжёлых волн, развернув бездонный, чудовищный водоворот. Подгоняемое штормовым ветром судёнышко стремительно несло в око беснующейся бури, как ореховую скорлупку. Леденящий душу вопль невольно сорвался с уст рулевого, который вёл корабль в глубину тёмного провала.

Сонм неведомых морских чудовищ пронёсся перед изумлёнными пиратами. С каждым витком сужающейся штормовой воронки склизкие щупальца кошмарных подводных монстров оказывались всё ближе к кораблю. Пираты и помыслить не могли, что в подводных глубинах встречаются такие порождения тьмы. Омерзительные, внушающие ужас твари казались ожившими ночными кошмарами. Команда уже ощущала на побелевших от холода и ужаса лицах смрадное дыхание гибели. Ещё виток в глубину – и холодные щупальца вырвут их трепещущие сердца!

Падение. Сквозь чёрную, ощетинившуюся острыми звёздами бездну. Сквозь ожившие кошмарные сны. Сквозь пространства и миры. Сквозь накатывающий гигантскими валами ужас. Бесконечное, жуткое, растянутое во времени падение.

Чёрные речные воды на секунду взвихрились, и «Весёлая Пегги» возникла посреди безмолвной ночной Невы.

– На этакой карусели с радостью прокатился бы сам морской дьявол! – с трудом перевёл дух Маленький Джон. – И я готов спорить на свою челюсть, что эти кошмары заставили бы его убраться в свой тихий уютный ад!

– Я думал, подавлюсь своими кишками! – вторил юнге порядком позеленевший кок.

Хулио и Хью, обняв друг друга за плечи, прижимались спиной к грот-мачте и привычно искали душевное равновесие на дне фляжки.

– Похоже, твоя шалость удалась, дружище. – Капитан похлопал Николаса по спине.

Санкт-Петербург ласково улыбался квартирмейстеру золотыми огнями с обоих берегов древней реки. Величественные здания, о которых пират грезил долгие десятки лет, смотрели на Николаса сотнями окон, и тёмных, и светящихся.

– Я это сделал, бабушка… – прошептал Ник, прижимая окровавленную руку к побуревшей от крови рубашке. – Я выполнил обещание. Я здесь, в Петербурге. Я вернулся на родину. Эрмитаж! Кэп, это Эрмитаж, поглядите! Я узнал его! – Он ткнул пальцем в сторону величественного здания Зимнего дворца. Посейдон не подвёл: «Весёлую Пегги» вынесло как раз напротив нужного места.

– Что ж, слушайте мою команду, – обратился