Жизнь замечательных слов, или Беллетризованная этимологическая малая энциклопедия (БЭМЭ) - Николай Михайлович Голь

его баян осилить Фредерика Шопена. Получив ответ утвердительный, сел за фортепиано, и зазвучал небывалый дуэт: «Прелюд» Шопена в исполнении петербургского мещанина Орланского-Титаренко и московского градоначальника фон Рейнбодта. Под конец музыку заглушили общие аплодисменты.

Гармонистов из Москвы не выслали.

А баян скоро стал популярней всех других музыкальных инструментов.

Слова-обманщики

Вождь народа по-древнегречески

В Греции совсем не то, что в Англии или у нас. В Греции тепло. Среднегодовая температура – плюс пятнадцать градусов. Ну и, конечно, всё цветёт, растёт, благоухает. В дубовых и буковых лесах носятся серны и косули. В долинах родится виноград, маслины, лимоны. А ещё в Греции родилась демократия. Она родилась от слов «демос» – «народ» и «кратос» – «власть». Демократия – это народовластие.

Родилась эта самая демократия в древнегреческих городах-государствах ещё в VI веке до нашей эры. Особенно процветала в Афинах, городе, расположенном в холмистой местности. На одном из холмов высился центр города, величественный Акрополь, а на другом, Пниксе, каждые десять дней заседало народное собрание. Оно обсуждало все важные вопросы, открытым голосованием избирало членов высшего суда, коллегию стратегов-военачальников, Совет пятисот – высший орган власти, – архонта-правителя. В 444 году до нашей эры народное собрание избрало архонтом Перикла. При нём начался (и закончился) золотой век демократии в Афинах.

Перикл был очень любим на родине и за её пределами. Его даже называли чаще не архонтом, а вождём народа. Небольшого роста, крепко скроенный, лысый, несмотря на сравнительную молодость, Перикл был прекрасным оратором. Последовательным демократом. Вождь народа, а не какой-нибудь демагог, потворствующий инстинктам малосознательных масс для достижения своих целей.

Даже в личной жизни Перикл отличался от предшественников. В его доме собирались учёные, писатели, художники: знаменитый скульптор Фидий, философ Аристотель, историк Геродот. Сам Перикл покровительствовал искусствам и наукам, а ещё больше этим славилась его прелестная и образованная жена Аспасия, не чуждавшаяся общественной жизни. В те времена это было удивительным – афинские женщины обычно замыкались в семье и ничем кроме неё не занимались.

– Наш государственный строй, – говорил Перикл, вождь народа, – не подражает чужим. Мы сами служим образцом для других. Этот строй называется демократией, потому что власть здесь принадлежит большинству граждан.

Так-то оно так, но граждан в Афинах было гораздо меньше, чем жителей. Аспасия потому и удивляла афинян, что женщины гражданами не были. В народное собрание входили только мужчины, достигшие двадцати лет. Но, конечно, не рабы.

Демократия в Афинах довольно мирно уживалась с рабством. Раба можно было купить, продать, поколотить, даже убить – демократические законы это преступлением не считали. Совместная жизнь раба и рабыни не признавалась семьёй, а родившиеся дети считались собственностью хозяина.

Рабов в городе-государстве было довольно много. Женщин – тоже. Так что в работе народного собрания участвовало никак не больше тридцати процентов населения. Не очень-то справедливо получалось. Но Перикла смущало другое. Многие граждане вовсе не посещали народное собрание. Одно дело – аристократы, им ничего не стоило потерять три дня в месяц на политическую жизнь. Другое дело – рыбаки, крестьяне, ремесленники. У одних – срочная работа в мастерской; у других – путина; у третьих – посевная. Вот они на Пникс и не ходили.

– Так не годится, – говорил Перикл, – а ещё хуже, что выборные государственные должности не оплачиваются. Мы, демократы, отменили имущественный ценз для занятия должностей. А что толку? Ведь если выбрать, скажем, жестянщика судьёй, то его семья с голоду умрёт!

Перикл был вождём народа, а не демагогом, который создаёт себе популярность обманом, лестью, ложными обещаниями. Была введена оплата выборных должностей.

И тут же возникла новая проблема. Для многих граждан с этих пор должность стала основой существования, лёгким заработком. Некоторым казалось, что заседать в коллегии стратегов и получать за это деньги куда приятней и почётней, чем пахать землю или выращивать маслины. Начались подкупы, сговоры, обман избирателей. Но Перикл и тут нашёл выход. На то он и был вождём народа, а не демагогом.

– Кто хочет заседать в Совете пятисот? – спрашивал теперь на народном собрании Перикл.

– Я! Я! Я! – отвечали ему из толпы.

– Вот и отлично! – радовался архонт. – Приступаем к жеребьёвке!

Претенденты на должность по очереди вынимали из большой вазы-амфоры камешки – белые и чёрные. Всё теперь решал случай. Никакого не могло произойти обмана, никаких махинаций. Достался белый камешек – быть тебе в совете. А на нет и суда нет. Впрочем, о суде Перикл тоже думал. Ведь он был не демагогом, а вождём народа!

На Пниксе любой гражданин мог предложить любой законопроект. А потом Совет пятисот эти предложения обсуждал и утверждал. Или нет. Но со временем Совет, избранный по жребию, стал плохо разбираться, какой закон лучше было бы принять, какой – отклонить. А предложения, часто противоречащие друг другу, всё поступали и поступали.

Как быть? Перикл принял решение. Теперь любой гражданин мог подать на любой законопроект в суд. Если в ходе разбирательства законопроект признавался вредным или негодным, гражданин, внесший его, подвергался наказанию. Если же жалоба признавалась неосновательной, наказывали жалобщика. Так что заниматься законотворчеством стало довольно опасно.

На Пниксе сделалось гораздо тише и спокойнее. Ещё бы! Придёт гражданину в голову какая-нибудь даже очень полезная мысль, а он всё равно молчит и думает:

«А вдруг как на суде признают её вредной? Оштрафуют. Лучше уж я рот на замок… А то и вообще подвергнут остракизму…»

Остракизм – тоже изобретение афинской демократии. Гражданин, потерявший доверие, представал по решению суда перед народным собранием. Каждому из присутствующих выдавался черепок, на котором надо было написать имя провинившегося, если считаешь его виновным. Назывался такой черепок – остракон. Когда при подсчёте голосов остраконов с написанным именем оказывалось большинство, гражданина подвергали остракизму. Это в наши дни остракизм – просто гонение, а тогда он означал десятилетнее изгнание из Афин. Подобное наказание считалось очень жестоким, потому что в Афинах жить было сравнительно неплохо. В других городах-государствах Древней Греции с провинившимися гражданами поступали ещё и не так.

Примерно в те же времена среди демократов Спарты славился Павсаний. А пришедшие к власти аристократы решили от него избавиться. Они объявили его шпионом враждебной Персии и приговорили к смертной казни. Конечно, Павсанию это не понравилось. С помощью друзей он убежал из-под стражи и укрылся в храме Зевса – главного греческого божества. В Древней