Изумление Судзумии Харухи (Том 1) - Нагару Танигава

потащив за руку Асахину-сан. — Я приготовлю тебе рисовую кашу по собственному рецепту. Или тебе лучше лапшу удон? И то, и другое при простуде самое то. Микуру-тян, будешь помогать.

— А-а… Хорошо!.. — покивала обеспокоенно смотревшая с охапкой тапочек в руках на Нагато Асахина-сан и поспешила за Харухи. Та, прежде чем выйти из комнаты, бросила несколько слов нам с Коидзуми, стоявшим, как пара болванов:

— А вы марш из спальни. Нечего на девушку пялиться, пока она спит.

— В таком случае, — предложил Коидзуми, — почему бы мне не взять на себя покупки? Нам нужен охлаждающий пластырь, какие-нибудь лекарства от простуды… так?

— Подожди пока. Я буду обед готовить, надо посмотреть, что у неё в холодильнике. Зелёный лук-то здесь есть? Да, надо бы составить список покупок. За мной, Коидзуми-кун.

— Иду.

Прежде чем выйти, Коидзуми слегка хлопнул меня по плечу и мельком странно взглянул в мою сторону.

Я молча остался стоять наедине с прикованной к постели Нагато.

С кухни доносилось, как Харухи раздавала указания Асахине-сан и Коидзуми:

— Да в холодильнике одни консервы! Пища должна быть сбалансированной. Если не есть овощи — конечно, заболеешь! Микуру-тян, промой рис и достань рисоварку... И ещё вон тот горшок глиняный. Так, Коидзуми-кун, пиши: яйца, шпинат, лук-порей…

Хорошо, что в такие моменты у нас есть Харухи. Она хоть и твердит, что исполняет обязанности командира, но на самом деле лучше всего справляется со всем, что команды не касается. Да и готовить умеет — знаю по своему опыту.

Но сейчас не время отвлекаться на посторонний шум.

Мне нужно задать вопрос...

— Нагато?

— ……………

— Как ты? Всё так и есть?

— ……………

— Ты не можешь говорить?

— Могу.

По-прежнему глядя пустыми глазами в потолок, Нагато медленно уселась в постели, не сбрасывая с себя одеяло. Никакая кукла-неваляшка не смогла бы сохранять настолько устойчивое равновесие.

— Это происходит с тобой из-за Куё?

— Точно не известно. — Глаза Нагато, похожие на отполированные кристаллы кварца, смотрели прямо на меня. — Но это не исключено.

— Но кто ещё может быть? Ведь…

Как всё происходило прошлой зимой, когда Нагато слегла в особняке-призраке? Мы часами шли по горе в метель, пока она не увидела свет, лившийся из особняка, в который легко было войти, но нельзя было выйти. И там эта книгочейка потеряла сознание. Это же...

— Высокая нагрузка, — прошептала Нагато, опустив взгляд на футон.

Её тело всегда было таким миниатюрным? Она пропустила всего один учебный день, но мне казалось, что она заметно истощала.

Вдруг меня озарило:

— Когда всё началось? — Вспоминая вчерашние события, я продолжил: — Когда именно ты слегла с этой болезнью?

— В субботу вечером.

Первый «Патруль в поисках чудесного» в новом учебном году. Тогда у Нагато с температурой точно всё было в порядке.

Могла ли она заболеть в тот момент, когда Сасаки позвонила мне, пока я был в ванной?

— ............

Нагато никак не отреагировала. Её затуманеный взгляд остановился на уровне моей груди.

А ведь действительно странно. Вчера в воскресенье я по просьбе Сасаки встретился с Кёко Татибаной, Куё Суо и Фудзиварой, но появился и новый неожиданный участник.

Сэмпай Кимидори Эмири-сан, ещё один, кроме Нагато и Асакуры, интерфейс Интегрального мыслетела. Созданный космическими пришельцами органический андроид, остававшийся в тени и Нагато, и председателя школьного совета. То, что она оказалась официанткой в том кафе, никак не могло быть простым совпадением. Наверняка её поставили вести наблюдение за Куё. Зачем? Видимо, опасались, что она выкинет какую-нибудь вселенскую выходку. Хотя обычно наблюдение входит в обязанности Нагато. Но в этот раз её там не оказалось.

Меня вдруг такая злость взяла — захотелось самому себе кулаком по роже заехать.

Какой же я дурак. Надо было сразу обо всём догадаться.

Кимидори-сан пришлось появиться, потому что Нагато была выведена из строя. Прежнего бэкапа Нагато — Асакуры Рёко — больше нет. Осталась одна Кимидори-сан, пусть она и из другой фракции. Поэтому она и находилась в кафе и находилась поблизости, изображая официантку.

Глаза Нагато казались тусклее, чем когда-либо. Их слабый отсвет напоминал откопанные из земли древние бронзовые монеты — в них не было жизни. Тот прежний блеск, как у грифеля свежезаточенного карандаша, исчез.

В комнате отсутствовал кондиционер, в ней было тепло, но эмоционально меня знобило. Знобило не снаружи, а внутри.

— Как помочь тебе выздороветь?

Тут никакое аптечное лекарство или стряпня Харухи не помогут. Вакцину против космического вируса способна создать одна Нагато, но как раз она-то и выведена из строя.

— ............

Секунд через десять губы Нагато наконец пришли в движение:

— Моё восстановление не зависит от моей воли. Решение выносит Интегральное мыслетело.

Твое никчёмное начальство? Пусть оно ко мне явится. Мне есть, что ему высказать.

— Невозможно. Интегральное мыслетело... — веки Нагато призакрылись ещё на миллиметр, — не способно на прямой контакт с органическими формами жизни... Поэтому была создана я...

Вдруг она стала сонливой, и её голова упала обратно на подушку.

— Эй!..

— Я в порядке.

Теперь всё предельно ясно. Никакие наилучшие врачи на Земле не смогут ни вылечить, ни понять заразу, которая атаковала Нагато.

Атака — информационная атака — шла со стороны космического кошмара под названием «Доминион небосвода». Невероятные силы Нагато были блокированы внешней нагрузкой.

— Если я договорюсь с Куё, это может помочь?

Ничего другого в голову не приходит. Если Нагато — представитель Интегрального мыслетела, то Куё — агент Доминиона небосвода. От Сасаки я знаю, что контактировать с ней возможно, пусть и не настолько просто, как с Нагато. Хоть и на рудиментарном уровне, но она всё же может говорить по-японски, то есть, вполне способна понять, что́ я ей пытаюсь донести.

— Язык... — голос Нагато был так слаб, что почти не отличался от простого вздоха, — общаться на языке сложно. В данный момент я не способна на контакт с другим гуманоидным интерфейсом. Для вербального контакта моих способностей недостаточно.

Это я и так знаю. И для меня, и для Харухи одной из важнейших твоих черт является немногословность.

— Я... — на лице книгочейки не было никаких эмоций, и всё же говорила она с явным сожалением, — если бы моя личность была наделена способностью к социализации...

Её бледное лицо стало бесконечно близким к полной опустошённости.

— Вероятность предоставления мне средств, которыми обладала Рёко Асакура,