Красная папка. Шрамы, которые дают крылья - Рекс Огл

Она берется за ручку тележки, и мы отчаливаем. Я испытываю облегчение. На секунду мне показалось, что она полезет в драку. Ей не впервой. Моя мама мало чего боится. Конфликтов – уж точно нет.

Несколько минут спустя, когда мы подходим к кассе, мама все еще на взводе и разговаривает сама с собой, как сумасшедшая.

– Смотрит на нас свысока. Он даже не знает меня. Он не в курсе моей ситуации. Думает, что он чем-то лучше. Пошел он к черту.

На кассе я перекладываю товары из тележки на ленту конвейера. Кассирша наблюдает за мной, пока я рассматриваю стеллажи с конфетами. Кассиры всегда смотрят на меня так, словно хотят понять, не собираюсь ли я что-нибудь стянуть. Как будто я виноват, что у меня одежда из секонд-хенда.

Пока кассирша пробивает товар, мама достает кошелек. Она пересчитывает деньги, только они выглядят не как обычно. Я никогда раньше таких не видел. Похожи на игрушечные деньги, как в игре «Монополия». Все такие яркие, и написано «Талон на питание».

– Что это? – спрашиваю я.

– Не лезь, – огрызается мама и подталкивает меня к концу прилавка. – Не стой столбом, пакуй продукты.

Кассир заканчивает сканирование, затем делает скидку по купонам. Называет сумму. Мама протягивает ей странные деньги, похожие на фальшивые. Кассир нажимает на какие-то кнопки и говорит:

– С учетом талонов на питание с вас десять долларов и тридцать восемь центов.

– А что такое талоны на питание? – интересуюсь я.

– Не лезь, – повторяет мама, но на этот раз смотрит на меня сердито.

Талоны – это для очереди на почте. Мама что, собирается отправлять еду нам домой по почте? Но это же глупо. Мы приехали сюда на машине, так что можем отвезти продукты домой, как обычно.

Мама высыпает из кошелька всю наличность и мелочь. Она разворачивает восемь однодолларовых купюр, затем отсчитывает 97 центов, в основном монетками по центу. Ее руки напрягаются, пальцы становятся похожими на когти.

– У меня немного не хватает, – говорит она.

Кассирша пожимает плечами, хотя она явно очень раздражена. Я вижу это по ее лицу. Женщина с полной тележкой позади нас разводит руками и восклицает: «Чего так долго?» Мужчина, стоящий дальше, покашливает. Ощущение, что все смотрят на нас с разочарованием. Лицо мамы напряжено, на лбу вздулась вена. Кажется, она чувствует себя неловко. Я тоже.

Мама достает из коричневого пакета буханку хлеба и протягивает ее кассиру.

– Вот! Уберите это. Довольны?

И так каждый раз. Только почему-то в этот раз все еще хуже. Может, из-за талонов на питание? Мама выглядит пристыженной. Люди пялятся на нас. Я просматриваю список покупок. Мы не купили и половины. На все не хватает денег.

Между мной и мамой повисает молчание. Я отношу единственную сумку к машине и кладу ее на заднее сиденье. Сажусь вперед и вижу, что мама плачет. Я не знаю, что сказать, поэтому молчу.

Так мы сидим долго.

Я пробую положить руку на ее ладонь, но она меня отталкивает.

– Не трогай меня! Это ты виноват! Ты вообще понимаешь, как дорого содержать такого неблагодарного спиногрыза?!

В животе у меня тянет. Не знаю, из-за чего – от злобы, грусти или голода. Может быть, от всего сразу.

Министры, священники, буддийские монахи и ведущие ток-шоу – люди, должно быть, неглупые – постоянно твердят, что «деньги – это еще не все» или «все лучшее в жизни бесплатно». Они ошибаются.

Деньги решают все.

Все лучшее в жизни не бесплатно.

И не надо глупостей вроде «любовь бесплатна». Потому что это не так. Забота о людях, которых ты любишь, стоит денег. Когда у мамы нет работы, она всегда расстроена и печальна и не может любить меня как нормальная мама. Она злится из-за каждой мелочи. Нет работы – значит, нет денег, поэтому нет ни продуктов, ни электричества. Из-за этого из моей мамы уходит вся любовь, как воздух из воздушного шарика. А кому нужен пустой воздушный шарик?

Когда мама работает, она становится добрее. Она определенно любит меня больше, когда у нее есть деньги, потому что она может позволить себе покупать продукты и вовремя оплачивать аренду, счета и все прочее – она может мыслить здраво. Она помнит, что я ей небезразличен.

Так что не надо говорить, что любовь бесплатна. Я знаю правду. В этом мире нет ничего бесплатного. Каждая мелочь чего-то стоит.

Но почему-то, когда ты беден, вещи стоят намного дороже.

Средняя школа

Я хочу убедиться, что у меня есть все необходимое, завтра первый день в школе. Составляю контрольный список, он, конечно, скучноват, но тут явно чего-то не хватает. Вот он:

• Расписание занятий

• Номер шкафчика

• Замок и код от него

• Рюкзак

• Ручки

• Тетрадь

• Ключи от дома

Перечитываю список несколько раз. Чего не хватает? Я ложусь спать в десять, но знаю, что не засну, если не пойму, в чем дело. Бывает, что у меня в голове возникает навязчивая идея и я не могу от нее избавиться: она все крутится и крутится в голове, и от этого хочется кричать. Это я чувствую и сейчас.

Не могу уснуть, поэтому встаю. Хожу взад-вперед по комнате, пытаясь вспомнить. Места много.

Мебели нет вообще, только спальный мешок на полу. Я снова сажусь и просматриваю расписание занятий. Мне нравится этот год. Некоторым детям не нравится школа, но уж лучше я буду там, чем дома.

В средней школе есть два предмета по выбору, выбирать можно самому. Мама посоветовала мне изучать домоводство. Глупо как-то. Я и так занимаюсь всем этим – готовлю, убираю, сижу с ребенком, контролирую мамину чековую книжку. Зачем это делать еще и в школе? Я выбрал ИЗО. Люблю рисовать и раскрашивать.

Около одиннадцати я наконец вспоминаю, что мне нужно – деньги на обед.

В гостиной мама и Сэм сидят на диване обнявшись. Телевизор включен, но они шепчутся и хихикают о чем-то своем.

– Мам…

– Ты почему не спишь? Марш в постель.

– Я забыл деньги на обед.

Мама подталкивает Сэма локтем и говорит: «Только и слышу от этого ребенка, что “дай, дай, дай”. Тьфу».

Оба смеются.

– Нет. Но мне нужны деньги на обед. Мне нужно есть.

– Т-т-т-тебе? – говорит, заикаясь, Сэм. Это не издевка, он просто так говорит. – Мой о-о-отец заставлял меня зарабатывать на обед.

Мама холодно улыбается и говорит:

– А ты знал, что сто лет назад родители просто выгоняли своих детей на улицу? Им приходилось самим заботиться о себе. Как