Мишка Булочкин в стране вечных - Андрей Васильевич Саломатов

И все же Мишка втащил своего спутника в зал и прислонил к стене.

При этом йог опасливо покосился на обитателей дома и проворчал:

— Не нравится мне это. Нашли, где остановиться. Как будто в городе мало нормальных зданий.

Внезапно что-то загородило свет, который проходил через дверной проем. Чтобы освободить середину узкой улицы, мамонт улегся спать у самого дома и закрыл своей широченной спиной маленькую дверь. В оставшиеся щели могла пролезть разве что мышь.

— Это он здорово придумал, — с тревогой произнес йог. — Теперь, пока громила не проснется, мы не сможем выйти на улицу.

— Ты куда-нибудь собрался? — с издевкой поинтересовалась ворона.

— Нет, — ответил йог. — Но мне это не нравится. Чувствую, ночь будет нелегкой, — проворчал йог и тяжело вздохнул.

Компания устроилась подальше от бессмертных хозяев дома. Утомившись за день от жары и приключений, Мишка довольно быстро уснул. Ему приснилось, будто сидит он в беседке у бабушки с дедушкой, пьет чай с пирогами и никак не может остановиться. Доедая пятнадцатый пирог с восьмой чашкой чая, наш путешественник потянулся за шестнадцатым, и тут с улицы донесся душераздирающий вопль, а затем и трубный рев мамонта. Мишка мгновенно проснулся, от страха сжался в комок и проговорил:

— Что это?

— Что «что». Нашего мамонта лопают, — спокойно ответила Брандесса.

— Как лопают? А на ком же мы поедем? — еще больше испугался Мишка.

— Какой же ты, Миша, эгоист, — тихо проговорила ворона. — Тебя не интересует, что будет с мамонтом. Тебе важно, на ком ты поедешь.

— Нет, интересует... — смутился Мишка, но Брандесса не дала ему договорить.

— Не беспокойся, он большой, всего не съедят, — прошептала она и добавила: — Кажется, здесь происходит что-то интересное.

Только сейчас Мишка заметил, что в доме почти светло. На черном ночном небе взошла полная луна. Она была такая красная, будто ее облили кровью. Ночное светило глядело в одно из маленьких окошек, и ее зловещее сияние распространялось по всему залу. Мишке хорошо были видны и обитатели дома, и их торчащие кверху носы, и костлявые кисти рук, которые у многих были сложены на груди. Зрелище было такое жуткое, что наш путешественник сразу позабыл о голоде и жажде.

Мишка перевел взгляд на йога. Оказалось, что тот не спит и делает ему какие-то знаки. Йог кивал головой в сторону бессмертных, вскидывал брови и шевелил губами. Правда, разобрать, что он шептал, было невозможно.

Неожиданно с каменного возвышения раздался голос бессмертного:

— Братья, проснитесь! Взошла кровавая луна!

— Кто это? — испуганно спросил Мишка у вороны, и та ответила ему в самое ухо:

— Ты знаешь, гений, я вспомнила, что говорили об этом доме. Несколько тысяч лет назад его построили вампиры. Кажется, это они и есть. А сегодня полнолуние. Вот они и зашевелились.

— Тащите меня к двери, — дико вращая глазами, едва слышно проговорил йог.

— Ты не бойся, — ответила ему Брандесса. — Мне кажется, бессмертных они не трогают. Даже таких, как ты.

— А смертных? — спросил Мишка и почувствовал, как между лопаток пополз отвратительный холод.

— Смертных, не знаю, — честно призналась ворона. — По-моему, они давно стали безобидными. Как те людоеды. Помнишь?

— Тащите меня отсюда, — беспокойно повторил йог.

А тем временем вампир уселся на возвышении и вперил горящий взгляд в непрошеных гостей. В свете луны глаза его горели кровожадным красным огнем, а выражение иссохшего лица было столь жутким, что Мишка едва не закричал от ужаса. Но Брандессу это не испугало. Она продолжала хрипло нашептывать:

— Скорее всего, он посидит-посидит и опять упадет. Належался за тысячи лет. Сейчас разомнет косточки и снова спать.

— Заберите меня отсюда, — громче попросил йог.

— Братья мои! — снова подал голос главный вампир. Он медленно поднял руку, скрюченным пальцем указал на наших путешественников и замогильным голосом провыл: — К нам посмели зайти люди. Я чувствую запах обыкновенного смертного.

— Это он про меня? — невольно сжавшись от страха, спросил Мишка.

— А про кого же еще, — проснувшись, ответил кот. Лопес поднялся и пошел к двери.

— Кто-нибудь вытащит меня из дома?! — в полный голос потребовал йог, но Брандесса осадила его:

— Что ты заладил, вытащите да вытащите. На улице не лучше, там кто-то жрет нашего мамонта. Дай Мише как следует рассмотреть настоящих вампиров. Он так хотел увидеть у нас в стране что-нибудь интересненькое. Где он еще такое встретит? Гений любит все необычное. А вампиры — это получше золотых побрякушек и ржавого оружия. Настоящая экзотика.

Пока ворона говорила, многие обитатели дома поднялись и повернулись к выходу, где сидели наши путешественники. При этом сотни длиннейших ногтей так стучали друг о дружку, что казалось, будто вампиры клацают зубами.

— Мальчик! — взмолился йог. — Не слушай глупую птицу! Она вылетит в окно, а мы останемся! Бежим отсюда, пока не поздно! Эти монстры пьют кровь у всех! И в первую очередь они набросятся на тебя!

— Как же они набросятся? — в полный голос насмешливо спросила Брандесса. — Ты посмотри на этих развалин. Они же запутаются в собственных волосах и ногтях. Дай же гению насладиться...

— Я уж-же, — дрожащим голосом перебил ее Мишка.

— Что уже? — не поняла ворона.

— Уж-же н-насладился, — заикаясь от страха, ответил Мишка.

— Ну, если вы так испугались, пожалуйста, — съязвила Брандесса. — А что вы хотите от меня? Бегите.

Обитатели кошмарного дома уже поднялись со своих мест, встали на колени и застыли в ожидании приказа.

— Возьмите их! — страшным голосом закричал главный вампир. — Возьмите и приведите ко мне.

Желтые пергаментные лица чудовищ разом обратились к выходу, и Мишка увидел сотни горящих алчных глаз. Длинные клыки были окрашены кровавым лунным светом. Ноздри вампиров раздувались от возбуждения, а костлявые пальцы жадно хватали воздух. После приказа своего повелителя вампиры поползли к выходу. Тут-то наш путешественник и не выдержал. Он вскочил на ноги и бросился к двери. Но со стороны улицы к ней привалился мамонт, и дверь открылась всего на несколько сантиметров. Мишка просунул в щель руку и несколько раз ударил исполина по спине. Затем ухватил за шерсть и стал яростно дергать. При этом он орал как оглашенный:

—