Дядушкин дом - Олеся Беленикина

Маша в отчаянии повернулась к Данко: сейчас в работников полетят копья и тени Костёнок выдадут себя. Данко легко можно было принять за обычного мальчика, но с пещерными людьми такой номер не пройдёт.

Цыганёнок незаметно для геодезистов показал стражам большой палец. Те кивнули, сжав челюсти. Опустили оружие и ушли с холма.

– Спасибо! – не удержалась Маша. И тут же прикрыла рот руками.

– Ещё и девчонка какая-то на нашу голову пришла. Ты чего здесь?

– Да я так… лабиринт посмотреть. А тут вы непонятным чем-то занимаетесь…

Маша тоже подошла к прибору на ножках и притворилась, будто с интересом его рассматривает. Данко тем временем обежал геодезистов и выкрикнул из-за спин:

– А поставьте сюда, здесь лучше. Честно говорю!

Замерщики обернулись и начали прогонять назойливого мальчишку. Пока Данко отвлекал внимание, Маша достала из карманов орехи и изюм. Незаметно положила на оборудование, раскидала вокруг ножек и отошла в сторону.

Геодезисты разбирались с докучливым цыганёнком и ничего не заметили. Но быстро среагировали на шум: три байбака повалили приборы и, взгромоздившись на них, с наслаждением поедали угощения. Маленькие пальцы загребали орехи и прытко засовывали в рот. От каждого движения толстые тельца тряслись, а щёки раздувались.

– Это что ещё такое?! – взревели рабочие.

И попытались прогнать зверьков.

Не тут-то было. Байбаки встали на задние лапы и запищали, широко раскрывая рты. Всем видом показывали: будут защищать лакомства и зубами, и когтями.

Один из мужчин хотел замахнуться каской, но не успел. Снизу холма их окликнул Данко:

– Эй, вы, на холме, ничего не потеряли?

Цыганёнок в красной рубашке подпрыгивал и размахивал телефонами и кошельками, вытащенными из карманов пришельцев.

– Ах ты мелкий стервец! – выругался геодезист.

Замерщики оставили хрустящих орехами байбаков и погнались за Данко. Тот улепётывал, сверкая новенькими «найками».

23. Громы и молнии

– Отхлестать бы вас этой рыбой! – Андрей Евгеньевич в гневе размахивал сырым лещом. – Скинули на бедного человека! Шельмецы!

Дядушка дёрнул рукой, и хвост выскользнул из ладони. Рыба отлетела на пару метров. Страж лабиринта важно прошагал к лещу, насадил на копьё и грозно поднял над головой.

– Твою позицию я и так знаю, – Дядушка погрозил пальцем первобытному мужчине, – лишь бы копьём кого-нибудь проткнуть.

Воин ударил кулаком по груди и гордо удалился. Пару раз с опаской обернулся – на всякий случай. Остерегался не Андрея Евгеньевича, а бабушки Маши. Маргарита Ильинична была готова рвать и метать.

– Мария! Я тебя такому не учила! Я тебя так не воспитывала!

Она упёрла кулаки в бока и горой нависла над троицей. Золотые зубы блестели на солнце, а красные бусы тряслись в такт покачиванию головы.

В Костёнках ветер разносил новости быстро. Маргарита Ильинична узнала о случившемся ровно в секунду, когда байбаки доели последнюю изюмину. Как бы ни старался Данко скрыться среди холмов, она отыскала цыганёнка и настоятельно порекомендовала отдать телефоны с кошельками. О методах убеждения Машиной бабушки в селе ходили легенды. Неудивительно, что цыганёнок сразу положил украденное в оттопыренные карманы её халата и испарился, будто его и не было. Маргарита Ильинична лично вернула геодезистам вещи. Пришлые рабочие, к слову, до конца не разобрались, кто именно виноват в злоключениях. Ленка продолжила разыгрывать спектакль и доковыляла до холма под присмотром «благоухающего» рыбой мужчины в комбинезоне. Настаивала, что убегала от задиравшихся мальчишек и подвернула ногу. Захара никто не видел. Машу винить тоже не получалось: проблемы доставили Данко и байбаки.

– Бабулечка, мы музею помочь хотели! Думали спровадить чужаков… – пролепетала Маша.

– Спровадить они решили… О последствиях подумали? Помощники недоделанные!

– Мы не хотим, чтобы музей закрыли! – Ленка гордо задрала длинный нос. – Не тронет его никто. Или я не Лена Ёжикова!

– Елена, от тебя я точно такого не ожидал! Запретить бы тебе к музею подходить! – Дядушка возмущённо всплеснул руками. – Вы в эти дела носы не суйте. Не детские это вопросы.

Ленка обиженно сложила руки на груди: расставаться с музеем не собиралась и ребёнком себя не считала.

– Дядушка, но геодезисты же действительно прекратили работу.

– Сегодня прекратили, а завтра сызнова начнут! – Маргарита Ильинична была непреклонна. – Да и не с теми вы боретесь. Замерщиков наняли, они приехали, работу сделали и больше не появятся. А заказчики дома сидят. Чаи гоняют. Им до ваших потуг дела нет.

Андрей Евгеньевич охотно закивал седой головой и с уважением посмотрел на Маргариту Ильиничну.

– Того, кто хочет земли выкупить, ведром лещей не напугать. Хоть тысячу байбаков натравите – толку шиш.

– Но ведь нужен кто-то, кто помешает… – начал Захар.

Но Маргарита Ильинична прервала, гневно сверкнув глазами:

– Мария, ты наказана! Отныне из дома в школу и обратно. Никаких вылазок.

– Бабулечка, но как же Добрыня… – попыталась протестовать Маша.

– Я всё сказала. И никакого телефона. Сейчас же отдай звонилку!

Она требовательно протянула широкую ладонь.

– Ну и пожалуйста! – Маша без труда рассталась с телефоном. Но хвостик на голове уязвлённо подпрыгнул.

Маргарита Ильинична рассерженно запихнула телефон в цветастый карман, где ещё недавно лежали смартфоны и кошельки рабочих.

– Данко я самолично уши надеру. Пусть он хоть трижды тень. Оторву и выкину. А с тобой, Елена, родители разберутся. Уж я позабочусь – в красках твои подвиги опишу. Ишь, болящая нашлась. Как нога, прошла?

Ленка беспокойно переступила с ноги на ногу и втянула голову в плечи.

Захар побоялся, что и у него отнимут телефон. Но Андрей Евгеньевич лишь тяжело вздохнул и повёл племянника домой.

– И дальше ругаться будешь? – спросил Захар, когда они с Дядушкой очутились в тёмном коридоре.

– Не буду. Побранил – и хватит.

Андрей Евгеньевич щёлкнул выключателем, опёрся спиной о стену и посмотрел на Захара.

– Хитро всё же вы придумали. Ещё и с Данко договориться умудрились. Я считал, у тебя с ним нелады. Вроде как в контрах. Что вы, кстати, не поделили?

– Кроссовки, – буркнул Захар.

Дядушка хмыкнул:

– Хочешь, попрошу вернуть обувку?

– Нет уж. Пусть теперь он в них ходит.

Андрей Евгеньевич зевнул и начал устало разминать шею.

– Уморился что-то я, поспать бы…

Дядушка вновь зевнул и потёр покрасневшие глаза.

«Ему бы выспаться, отдохнуть без переживаний», – подумал Захар.

– Дядушка, ты ложись поспи. В музей же сегодня больше не надо?

Андрей Евгеньевич покачал головой. Переобулся в старые тапки и стал подниматься по деревянной лестнице в спальню. Обернулся на полпути и с улыбкой сказал племяннику:

– Захарка, я ценю заботу о музее. Даже не ожидал, откровенно говоря. Но ты в дела эти не лезь. Не твоя то печаль. Дружи тут, гуляй, в проекте участвуй, если хочешь. А с выкупом земель мы